В свиту короля, помимо оруженосцев и пажей, входил только граф Савойи Ицхак Левит. С тех пор, как Гийом де Баскервиль застрял в Каире, контролируя расчистку канала, еврей, помимо прочих обязанностей, теперь тянул на себе и большую часть штабной работы. Что ж, кто везёт, на того и грузят. Кроме того, он своим ехидным сарказмом веселил Ричарда лучше всякого шута.

– Как и планировали, отдыхаем до утра. Торопиться нам некуда.

– Это верно, Сир, – снисходительно одобряюще отозвался граф. – Торопиться нужно только в сортир. Торговаться нужно неспеша, не показывая своей заинтересованности.

– Именно так я и собираюсь поступить, милорд, – усмехнулся Ричард. – Сегодня я проведу смотр гарнизона, а вы проверьте казначейство. Всё-таки, это город моего сына, не хотелось бы, чтобы его обворовывали.

– По-вашему, у меня мало дел, Сир? Мы отдыхаем, или…? – сварливо поинтересовался Ицхак Левит.

– Мы с вами или, граф. Отдыхает только Папа.

В ответ граф Савойи лишь многозначительно тяжело вздохнул.

Тринадцатого января, в канун праздника обрезания Господня, в Ниццу прибыл герцог Бургундии. Хоть его свита и была довольно многочисленной, граф Лестер не стал мариновать их за стенами, а распорядился немедленно впустить в город и разместить со всеми удобствами. По поводу Эда бургундского, у него были от Ричарда особые инструкции. И хотя герцог заявил, что просто следует мимо в Рим, на свадьбу своей сестры, Роберт де Бомон ему не поверил. В Рим было гораздо удобнее отплыть из Марселя, поэтому в Рим то он, конечно, следует, и наверняка на свадьбу, но неспроста именно через Ниццу.

Граф Лестер не ошибся. Герцог Бургундский попросил его о приватном разговоре не дожидаясь обеда. Ничего неожиданного герцог не предложил. Король Франков просил его освободить дорогу и отступить в горы, обещая за это вернуть Ричарду Жизор и предоставить три замка для рыцарей Ордена Героев. Роберт де Бомон выслушал предложение с каменным лицом, ничем не выдавая зарождающихся в мыслях торжества. «Влип, крысёныш…» – непочтительно подумал он о Филиппе-Августе.

– Прошу извинения за то, что огорчу вас, милорд, но эти предложения неприемлемы. На доверенную мне к защите территорию графство Савойи, без боя не вступит ни один вражеский рыцарь.

– Но мы ведь с вами не воюем, граф.

– Вы со мной нет, именно поэтому мы с вами сейчас беседуем, милорд. А ваш король воюет с империей. Графство Савойя – это имперский лен, при этом владение казначея моего короля, и мне поручено его защищать.

– Король поклялся, что ничего не тронет на территории графства.

– Ваш король приносил обет вернуть христианам Иерусалим, а вместо этого воспользовался удобным моментом и захапал себе наш Жизор. Он уже нарушил свою клятву, данную перед Богом, а уж я тем более не могу положиться на его слово, – граф Лестер намеренно усилил накал разговора.

– У короля под рукой вдвое больше сил, чем у вас, милорд. Вы сильно рискуете. Он всерьёз намерен пойти на прорыв.

– Я рискую всю жизнь, милорд. Мы с вами военные, а риск – это наш неизбежный спутник. К тому-же, как сказал мой король перед атакой на Антиохию – «Я никогда не планировал жить вечно». Я тоже этого не планировал. Пусть ваш король попробует прорваться, я докажу ему, что численный перевес – это далеко не самое главное на войне.

– Вы позволите мне отправить гонца, граф? – голос Эда бургундского звучал разочарованно, но не трагично.

– Конечно, герцог. Сообщите своему королю, что он дал вам совершенно невыполнимое задание, и не печальтесь по этому поводу. Езжайте в Рим, выдавайте сестру замуж и постарайтесь задержаться там до лета. А ещё лучше, примите крест и уезжайте в Святую землю хотя бы на год. Своему королю вы уже ничем не поможете, так помогите хотя бы святому делу. Вы составите мне компанию сегодня за обедом, или дождёмся праздничной трапезы?

– Прошу простить, милорд, но сегодня я несколько не в настроении. Давайте дождёмся праздника.

Ричард тоже решил дождаться праздника, и только после этого встретиться с послом. Папа, признав себя гостем, уступил ведущую роль Александрийскому Патриарху, помогая ему во время праздничной службы в качестве викария. Король заметил, что Иоанн VII такое отношение Папы оценил, и можно сказать, проникся признательностью, или даже благодарностью. «Так и ковалось христианское единство».
– мысленно усмехнулся Ричард, оценив ситуацию – «Осталось только низложить Константинопольского вредителя, и мы будем непобедимы. Едины и непобедимы».

Пятнадцатого января 1194 года Ричард принял посла Конийских сельджуков. Своего отеля [133] в Антиохии английский король не имел, поэтому приём организовали в большом зале городской цитадели.

Великий визирь посещал Антиохию, при прошлом правителе, когда она была ещё княжеством, и сейчас совершенно не узнавал город. Множество зданий было снесено, от цитадели к четырём главным воротам были проложены прямые и очень широкие улицы, которые позже будут называть проспектами [134] . За то время, пока посольская процессия двигалась к цитадели, Абу Мухаммад аль-Каим не увидел ни одного нищего попрошайки, зато заметил множество людей, поддерживающих в городе чистоту. Чистыми в Антиохии были не только дороги, но и сточные канавы. За этими людьми, по всей видимости, были закреплены определённые участки, и по мере продвижения процессии к центру, то один, то другой из них сразу очищали улицу от навоза, оставленного посольскими лошадьми.