— Чапыра, с тобой всё в порядке? — от неожиданно прозвучавшего окрика я вздрогнул.

Лебедева стояла у порога, держа в руках наполненный водой графин, и обеспокоенно наблюдала за мной.

— У тебя сейчас такое выражение лица было, — произнесла она задумчиво, устраивая графин на столе.

— Ты не знаешь где ближайшая парикмахерская? — проигнорировав ее замечание, спросил я то, что меня сейчас занимало.

— В доме быта, в двух кварталах отсюда, — удивления в голосе девушки прибавилось. — А ты что, подстричься решил? — и не дожидаясь ответа. — Давно пара. Молодец!

— А сколько стрижка стоит, не знаешь? — задавая вопрос я вновь принялся исследовать свои карманы. Вытащив бумажку, я озадаченно на нее уставился. Три рубля. Интересно, это много или мало?

— Мужская стрижка копеек 20, наверно, — неуверенно ответила Лебедева, но заметив в моей руке купюру, ее голос резко сменил тональность. — Чапыра, тебе не стыдно?! Ты уже второй месяц не платишь комсомольские взносы. Говорил, денег у него нет! С тебя четыре копейки!

— Комсомольские взносы? — задумчиво переспросил я. — То есть я их платил все пять лет, что здесь учился?

— Платил. А в мае перестал платить!

— Лебедева, а что вы делаете с собранными комсомольскими взносами? — вкрадчиво поинтересовался я.

— На нужды комсомола идут, — как о самом разумеющемся ответила она.

— А я ведь комсомолец? — я приблизился к девушке так, что теперь возвышался над ней.

— Комсомолец, — кивнула она, задрав голову.

— Лебедева, меня сегодня сбила машина. Так?

Девушка опять кивнула, а я продолжил.

— Я получил травму, а значит мне потребуются поправить здоровье. Так?

Очередной кивок.

— Лекарства денег стоят. Так?

— Так.

— А еще мне потребуется новая одежда, вместо испорченной. Так?

Девушка осмотрела мой потрепанный вид, но кивать не спешила, и я понял, что дама не разделяет мои вкусы.

— Другой одежды у меня нет, — веско произнес я. Вкусы Альберта я тоже не разделял.

— Почему нет? Не голым же ты на лекции ходишь? — от своих слов девушка покраснела и вновь попыталась отодвинуться.

— Нету! — отрезал я и сделал шаг вперед, вновь нависнув над комсоргом. — А это значит…

— Что? — как-то неуверенно спросила пунцовая Лебедева.

— Мне, комсомольцу, нужна помощь, материальная помощь — вот что это значит! — подвел я итог. — Так, садись.

Я усадил девушку на один из стульев возле стола, сам уселся рядом. Вырвал из тетрадки с конспектом чистый листок, отыскал ручку и написал посередине слово "Заявление".

Лебедева следила за моими действиями то и дело поправляя очки.

— На имя кого писать? — деловито уточнил я.

— Что писать? — моргнула она в ответ и вновь поправила очки.

— Заявление о предоставлении материальной помощи, — пояснил я, сетуя про себя на тупость комсорга. — Ладно потом сама шапку напишешь, — пробормотал я и принялся составлять текст.

Все время, что я писал, Лебедева настороженно следила за движением ручки и пыталась расшифровать мой почерк.

— Ну вот и всё, — поставив число и подпись, я протянул заявление комсоргу. — Ты уж пролоббируй там мои интересы. Договорились?

— Что сделай? — мои слова оторвали девушку от чтения заявления.

— Пролоббируй. Выскажись среди своих в моих интересах. Ты же видела и аварию и то что я в ней пострадал.

— Саму аварию я не видела, — прилежно поправила меня комсорг, — но то, что ты пострадал подтвержу. И заявление твое сама в профком отдам.

— В профком? — не понял я.

— Оказанием материальной помощи студентам занимается профсоюз, — доложила она.

— Профсоюз, так профсоюз, — согласился я, включая свою улыбку и помогая девушке подняться со стула, чтобы препроводить к выходу.

Дверь распахнулась, ударившись о стену и в комнату ввалился парень с двумя бутылками портвейна в руках.

— Сорри! — заорал он, обнаружив нас с девушкой, близко стоящих друг к другу. Но увиденное не помешало ему пройти вглубь комнаты и сгрузить добычу на стол.

Лебедева вновь залилась краской и вырвала свой локоть из моей ладони.

— Чапыру сбила машина, а я проводила его до комнаты! — возмущенно произнесла она, догадавшись, о чем подумал вошедший, застав нас почти в обнимку.