Его позабавило, как мужчины начали с тревогой переглядываться. Он подошел к третьей лодочке, швырнул в нее свой заемный щит и прыгнул следом. В ожидании оглянулся на морпехов.

– Господа, прошу.

Они последовали за ним без особого воодушевления, все девять с осторожностью перебрались в лодку. Сели, опасливо отстранившись от бортов, а он занял место на носу и стал ждать, пока морпех с забинтованной головой отдаст швартовы. Впереди, на водах гавани, полыхали две другие лодочки, неуклонно направляясь к военному кораблю Лиги, пришвартованному у главного причала. В набирающем силу утреннем свете брандеры выглядели безобидными игрушками, но он уже слышал встревоженные возгласы на причале.

«Сойдет».

Они быстро пересекли гавань – Рингил, стоя на носу, взглянул вниз и увидел у самой поверхности воды ведущую акийя, которая легко плыла на боку, и ее длинные, украшенные плавниками конечности колыхались. Одну когтистую руку существо отвело назад, лаская киль, словно направляя лодку своим прикосновением. Голова акийя была запрокинута, один глаз размером с кулак словно наблюдал за ним из-под воды, огромный, как у миноги, рот открывался и закрывался на бескостной нижней части лица.

«Они говорят о тебе».

Эти слова сказал Ситлоу, когда они впервые увидели акийя, которые наблюдали за ними обоими с мелководья, прямо у берега, в Серых Краях. В тот раз он пропустил сказанное двендой мимо ушей, как шутку. Но когда вышел из разрушающегося храма Афа’мараг на берег реки, то почти не сомневался, что в воде акийя. Он почти не сомневался, что она вернула ему кинжал из драконьего зуба, воткнув в речную грязь. И где-то в запутанной трясине ночных кошмаров и памяти, оставшейся от тех событий, был проблеск воспоминаний о том, как он взял Друга Воронов из перепончатой и когтистой лапы, которая протянула меч из воды, словно в дар.

«Я знаю, что в тебе увидела акийя, Гил. И вижу, кем ты можешь стать, если позволишь себе».

Он не понимал, кем становится, но знал, что существа последовали за ним на север. Он видел, как они резвились в волнах прибоя однажды ночью в Ланатрее, когда вышел прогуляться по укреплениям летнего прибежища своей матери. Он много раз видел, как они плещутся в пестрых от отблесков Ленты волнах позади «Гибели дракона», хотя в те ночи никто на палубе, похоже, не замечал того же, что и он. А когда заявился кракен, чья туша поднималась на палубу, простирая неутомимые щупальца одно за другим в поисках добычи, именно акийя накинулись на него всей стаей, рвали тело когтями и зубами, пока не утащили наконец-то назад, в океан – и Рингил за это время успел его рубануть не больше полудюжины раз.

Эти существа фигурировали в наомской мифологии, чаще под именем «мерроигай», хотя в соответствующих сказках больше внимания уделялось их гладким женственным телам и соблазнительным способам обхождения с моряками. Упоминаний о кошмарной костной структуре и устройстве «рта», а также о довольно грозных когтях было маловато. В некоторых легендах акийя представали младшими божествами, близкой родней аристократичного Темного Двора. В других мифах их связывали конкретно с Даковашем, Соленым Владыкой. В некоторых версиях они были его глазами и ушами в океане, а то и служанками.

Ситлоу был скуп на слова, не сказал ему ничего значимого или полезного, но одно Гил понял очень четко. Повелитель двенд и его сестра Рисгиллен явно избегали обижать акийя, если не сказать – боялись их. А то, что беспокоило двенд, ну, должно было чего-то стоить.

«Мы примем тех союзников, каких сумеем разыскать, – без обиняков сказал Акал Великий своему двору, когда было объявлено о союзе с Трелейном против ящеров. – И мы не будем подвергать сомнению то, что нам повезло их найти».

Рингилу этот человек никогда особенно не нравился, но в этом суждении он не видел никаких логических промахов.

Теперь Рингил и морпехи подплыли к галечному пляжу в конце набережной. Никто их не встретил. Из-за брандеров и вторжения Хальда в дальнем конце гавани ни у кого не было времени, чтобы обратить внимание на новых гостей. Ведущая акийя отпустила киль лодки, развернулась в прыжке, от которого любой ныряльщик-человек сломал бы себе хребет, и снова скрылась в глубине. Сквозь подошвы сапог и ладонь на носу суденышка Гил как будто почувствовал, как множество когтистых лап отпускают корпус и движение лодки слегка замедляется.

– Приготовьтесь, парни. – Шахн, старший из присутствовавших имперцев, повысил грубый голос. – Как высадимся, красивым плотным строем идем за господином Рингилом. Клинки достать после прыжка.

Лодка врезалась в берег с долгим галечным хрустом, резко остановилась и накренилась набок вдоль киля. Гил выпрыгнул, подняв щит, и, тяжело шлепая по мелководью, достигавшему лодыжек, выбрался на сушу. Обнажил Друга Воронов из чистой командирской бравады – здесь некого было убивать. Но за спиной раздался множественный лязг, когда имперцы последовали его примеру.