– Щиты!

Они ринулись по пляжу все как один. Легкий ветерок заставил его плащ всколыхнуться и на миг охладил влажную одежду. Рингил вздрогнул, но к ознобу примешивалось ликование.

«Видел бы ты меня сейчас, папа. Видел бы ты, как я веду отряд имперцев на один из городов Лиги».

Бандитская пидорская мразь.

«Ну да, разумеется».

Они незамеченными добрались до набережной, с некоторым облегчением вступили на мостовую, что пришла на смену гальке. В паре сотен ярдов справа один из импровизированных брандеров остановился у ватерлинии военного корабля Лиги, и языки пламени уже лизали фальшборт и такелаж. Вокруг суетились люди с ведрами, пытаясь потушить огонь.

«Ну, удачи вам с этим».

Хьил хорошо его обучил: призванный огонь ничто не могло погасить, пока то, что поджег колдун, не превратится в пепел.

Между тем…

План был незамысловатый: построиться «кривой клешней», чтобы очистить причал от любых враждебных сил, а затем продвинуться в город, убивая всех подряд. Но когда они добрались до набережной, в утренней тишине отчетливо прозвучали крики и топот сапог по булыжной мостовой, доносящиеся с одной из уходящих вверх улиц.

Приближалось подкрепление.

Он вихрем развернулся лицом к имперцам и обрушил на них решительные быстрые слова:

– Четверо со мной, сейчас же. Мы поднимемся туда и заблокируем следующую волну. Шахн, ты возьмешь остальных и прорубишь себе путь к Хальду.

Шестеро из восьми имперцев тут же шагнули вперед. Стоило предположить, что оставшимися были благочестивый Крэг и его единомышленник. Рингил ухмыльнулся и ткнул щитом наугад.

– Ты, ты, ты и ты. Благодарю, господа. – Повернувшись к Шахну, коротко прибавил: – Передай Хальду, что мы будем удерживать склон столько, сколько сможем, но нам не помешает подкрепление. Ладно, иди. Сделай это. Остальные – со мной. Давайте загоним их на хер обратно на холм, ага?

Мрачный смех. Они знали, что их просят сделать, знали, каковы шансы. Пять клинков, чтобы остановить бегущих по улице каперов в неизвестном количестве – и наклон местности тоже был против них.

Он поднял Друга Воронов как стальное знамя.

– За ваших товарищей, господа, – за Империю! Покажем, чего все это стоит!

«За Империю, Гил? Ты чего еще выдумал, а?»

«Главное, чтобы сработало».

Они рванули за угол, добрались туда примерно в то же время, что и спешащие по улице каперы – это получилась в некотором роде засада, и даже успешная. Спускающиеся солдаты в буквальном смысле споткнулись об отряд Рингила. Гил ударил ведущего капера щитом, сбил его с ног, ударил ногой в голову и оставил, чтобы кто-то другой добил его. Он низко рубанул следующего противника, подсек ему ноги чуть ли не быстрей, чем капер понял, что его атакуют. Скользнул в сторону, пока искалеченный и вопящий солдат кубарем катился вниз, расставил ноги для равновесия и, когда налетел третий – удар! блок! еще удар! – не перестал выискивать бреши в защите. И еще постоянно следил за брусчаткой под ногами, потому что от ночного тумана и утренней росы она была предательски скользкой.

Капер, с которым Рингил столкнулся, обнаружил то же самое, с поправкой на слишком быстрое движение вниз по улице – он запнулся, парируя, не рассчитал расстояние, – и Друг Воронов отсек ему руку ниже локтя, словно серп. Хлынула кровь, и капер взревел, как бык на бойне, увидев, что произошло. Рингил грубо схватил его за куртку, оттолкнул в сторону. На лицо ему попало немного крови, теплой и влажной, когда противник с криком упал на мостовую.

Отряд имперцев раскрылся вокруг него словно лепестки зловещей черной розы. Грохот щитов, рубящие и колющие удары – они обрушили на растерянных каперов такой натиск, что те могли только спотыкаться на склоне, и убили с полдесятка, прежде чем кто-то сумел отступить и организовать достойную оборону. В течение долгих мгновений в рядах Лиги царили паника и смятение – никто не мог в точности разглядеть, что за сила встала у них на пути, насколько она опасна и как хорошо вооружена. Так это тот самый разбойник, которого они должны уничтожить? Он что, черный маг или кто-то в этом духе, это какое-то колдовство?..

Конечно, подобное не могло продолжаться долго.

– Именем Хойрана, мать его за ногу, их всего пятеро! Построиться!

Отряд каперов собрался, словно встряхнувшийся пес. Бойцы взяли щиты на изготовку, образовали неровный строй, отступили, чтобы перевести дух. Имперцы и сами ухватились за возможность отдышаться. Капер, который прокричал команду, протиснулся вперед, свирепо ухмыляясь под узорчатым шлемом, скрывающим верхнюю часть лица. На его кирасе была намалевана эмблема сержантского звания, в правой опущенной руке он держал топор, а под доспехом виднелся – тут у Гила упало сердце – мундир егерского полка.

– Так точно, – рявкнул сержант и ткнул топором в сторону колдуна. – Ну-ка, парни, прикончим этих надушенных южных педрил.

«Поехали, Гил. Сейчас или никогда».

Он вскинул руку с мечом, словно блокируя удар, перевернув кулак и держа Друга Воронов вертикально, острием вниз. Разжал три пальца, продолжая удерживать рукоять указательным и большим, сложив их кольцом. Изобразил глиф. Воззвал к хваленым Силам Хьила, надеясь, что они внимательно следят за происходящим – это же, мать его, весьма открытое пространство.

Егерь фыркнул:

– Какого хрена? Ты хочешь сдаться сейчас, изгой? Это все, на что ты способен?

– Твой шлем раскалился, – подсказал ему Рингил.

И увидел, как противник закричал, выронил топор и схватился за шлем обеими руками, снова закричал, когда пальцы коснулись металла и расплавились от жара, упал на колени, продолжая кричать. Егерь дергался на булыжной мостовой, бился, катался и выгибался в агонии, и кричал, кричал, кричал, пока все не кончилось, – и наконец застыл, чуть подергиваясь, с побелевшими вытаращенными глазами.