— До войны, говорят, было много москвичей и питерских, — рассказывал Синицын. — Теперь не приезжают.

— В Московской автономии не до эзотерики, — пожал плечами Варламов. — Империю восстанавливают.

Отец Вениамин насупился: — Зато там вера твердая. Во Христа и Богом посланного Президента.

Варламов с иронией покосился на него: впервые слышал от отца Вениамина о богоизбранности президента Московской автономии. Но видимо, выражение стало ритуальным.

Синицын отмахнулся и стал рассказывать о чудодейственных озерах Окунева. К одному из них съездили на старой «Тойоте» старосты, чтобы искупаться. Вездесущность китайской марки поражала — от Канады до российской глуши!

Навестили и чудесный храм. В склоне холма («увала», — вспомнилось Варламову) был проем, обложенный кирпичом. Вниз вела грубая кирпичная лестница, к стене был прицеплен электрический провод.

— Штольню выкопали еще до войны, — объяснил Синицын. — Когда выявили подземную полость по данным геологоразведки. Но вот исследовать толком не успели…

Спустились на глубину трех-четырех этажей. Лампочка тускло освещала каменный свод и стены с остатками резьбы. Варламов бывал в древних подземельях майя, когда ездил с Джанет в Мексику. И тут впечатление давящего камня, многовековой затхлости. Не ощущалось присутствия чудодейственной энергии.

— Речкин в своей книге описал сон, — несколько грустно продолжал Синицын. — Он видел в этом зале металлический трон и на нем человека с темным лицом и красными глазами. По сторонам стояли две высокие фигуры в переливающихся одеждах. А вскоре племянник Речкина увидел почти такой же сон. Только там фигур было шесть, очень высоких, и на шеях висели медальоны с красными кристаллами… К сожалению, мне такого видеть не довелось, хотя необычных историй в Окуневе рассказывают много. А храм гораздо больше, чем мы видим. Тут есть еще подземные полости, но раскопки вести дорого. Нужен крепеж, иначе все обвалится.

Отец Вениамин неодобрительно озирался.

— А он и был построен под землей?

— Нет, на поверхности. Очень давно. А когда арии ушли из этих мест, опустился под землю.

Похоже на сказку. Только… Вспомнилась Хозяйка Медной горы. Затхлость подземелий — и внезапно сумрачное великолепие, стоит перешагнуть незримый порог.

Близился вечер. Ночевать решили у самолета: и посторожат, и речка рядом, да и надоел разговорчивый староста. Тот снабдил их спальными мешками, в сельской лавке купили продуктов, и устроились на берегу.

Песчаный пляж, спокойная река… и все-таки стало томить беспокойство. Не слишком ли расслабились? Слишком поздно пришла мысль, что и «Сессну» могли снабдить радиомаяком.

Солнце садилось, вода окрасилась красным. Отец Вениамин уговорил четвертинку и подремывал у костерка. Варламов подтянул «Сайгу» поближе.

Легкий туман потек над водой. Варламов насторожился, что-то двинулось на том берегу… Куст? Но только что был один, а теперь два. И это не куст, а огромный пес!

Струйка холодного пота протекла по спине: неужели гонятся от самой Москвы?

Пес постоял, а потом вдруг бросился в воду и поплыл к берегу, где сидел Варламов.

— Что это? — сипло спросил отец Вениамин.

— С-собака, — ответил Варламов, зубы стучали. — Очень большая.

Он убрал руку с карабина. ТЕ не любили оружия.

Собака вылезла на берег и отряхнулась.

Это была уже не собака. На берегу стоял ЧЕЛОВЕК.

Высокого роста, в белой одежде. Он зашагал к путникам, и только когда подошел к костру, стало ясно, насколько он высок, в полтора раза выше Варламова. Темное лицо, красноватые глаза…

Отец Вениамин поднял дрожащую руку и перекрестил визитера.

— Здравствуйте, — кивнул тот и сел на землю. Как японец, скрестив ноги, и даже так его голова возвышалась над Варламовым.

— Здравствуйте, — принужденно сказал Варламов. — Извините, мне наверное померещилось…

— Нет, — спокойно сказал незнакомец. — Вы все видели правильно и отреагировали адекватно. Это своего рода тест. Способен ли человек воспринимать необычное? Вот он его не прошел.

Он кивнул на отца Вениамина. Удивительно, тот уже спал, подложив руку под голову.

— Он все равно ничего бы не понял, но мог рассказать.

Странный, едва уловимый акцент слышался в голосе гостя.

— Кто вы? — сипло спросил Варламов. — Конечно, тут в деревне всякий народ, но оборотни…

Он осекся. Будь предельно вежлив!

— Когда-то мы были похожи на вас. Но теперь можем принимать любой облик. Даже вовсе обходиться без него.

И, к удивлению Варламова, тихо рассмеялся. Стало чуть легче, другие странные встречные склонности к юмору не проявляли. Разве что к юмору висельника.