Амара оглянулась, до крови закусив губу. Выматерилась страшно. Я поддержал.

Шансов уцелеть, даже среди деревьев и кустарников, у нас не много. И на этот раз меня хотят именно убить, про плен и речи нет. Что ж, я мог предусмотреть и это, особенно после прозреца, и увеличить охрану. Но чем больше охраны — тем больше твой кортеж привлекает внимания, тем сильнее ты на виду, а как раз на виду мне быть не особенно хотелось.

Я пыхтел и хрипел. Лошади били копытами все ближе; судя по звукам, наши загонщики рассыпались дугой.

— Кто… они? — Почему-то ответ на этот вопрос я хотел услышать перед смертью.

Амара хлестнула по мне взглядом.

— Рыцарская выправка… Разве ты не заметил?

Да не умею я подмечать такие мелочи, ох! Я из другого мира! Значит, рыцари, то есть — какая-то из фракций снова принялась за старое: устранить архканцлера и наследника престола любой ценой.

— Хо! — вскричала Амара вдруг и махнула рукой перед собой. — Туда, Торнхелл, быстрей!

Я присмотрелся: ветви заслоняли обзор.

— Что там?

— Часовня-развалюшка. Очень старая. Я совсем забыла о ней… Наддай, Торнхелл, наддай!

Вот как? Оказывается, ты не только Санкструм, но и окрестности Варлойна знаешь неплохо?

Но даже остатки стен будут нам кстати: чтобы преодолеть их и добраться до нас, противники наши вынуждены будут покинуть седла.

Густые заросли раздались, под ногами захрустело. Впереди над грудами битого рыжего кирпича возвышались оплывшие стены с почерневшими остатками деревянных стропил. Когда-то на них громоздился шатер кровли — а теперь лишь обломки досок перекрытий торчат, как голодные ребра, да кое-где виднеются еще красноватые обломки черепиц.

Над часовней-развалюшкой вился голубоватый венчик дыма.

Арочный вход был до половины завален кирпичом. Мы вскарабкались, помогая друг другу, спустились и оказались в притворе — преддверии храма. Еще одна груда кирпича, и мы внутри, среди четырех осыпавшихся, но вполне себе высоких стен с проемами узких окон на высоте моего роста.

Мы остановились, тяжело дыша. Под остатками крыши дымили три костра, вокруг которых стояли, насторожившись и выставив блестящие ножи…

— Дети! — воскликнула проводница.

Дети и подростки… Бездомные оборвыши, с блестящими глазами молодых волков. Девочки и мальчики. Чумазые, страшные… опасные. Их было около двадцати человек.

— У них ножи, — выдохнула Амара.

И не только ножи — вилы, какие-то косы на рукоятках, топоры… Не какие-нибудь деревянные мечи игрушечные, нет, все серьезно…

Из огня да в полымя! Повезло наткнуться на банду подростков. Откуда они тут? Почему они тут?

Топот приближался. Пропел азартно охотничий рог. Я сжал взмокшей ладонью рукоятку шпаги. Вперед — или назад, Одиссей? Куда грести? К Сцилле или к Харибде?

Вперед выдвинулся паренек — приземистый, но плотный, кажется, хотя лицо перепачкано сажей — начавший уже бриться. В одной руке его был ножик, в другой — сухарь. На ногах какие-то жуткие, перемотанные веревками, чтобы подметки не отваливались, сапоги на десять размеров больше.

— Эй, а я ж тебя знаю! Ты этот… ты новый архканцлер, вот ты кто! Торн… хелл! Ты хороший человек! Ты хочешь всем добра. Я грамотный, читал про тебя в газете. У нас твой портрет всем показывали, трепались, что ты — главный враг. Эй, ребята, это же новый архканцлер!

— Точно, точно! — загомонили остальные. — Архканцлер и есть! Хочет всем добра!

Добра? Значит это — союзники. Нет времени выяснять!

Манипулировать подростками — скверная штука, но что мне еще остается? Это далеко не дети цветов, это молодые волчата, способные перегрызть глотку матерым волчищам. У них есть оружие, и они — я просто уверен — уже пускали его в ход.

Я думал всего миг, услышал топот уже вблизи, стук шагов по осыпи, и выкрикнул:

— Меня хотят убить! За мной убийцы! Помогите!

Над осыпью появилась бородатая харя. Увидела меня, оглянулась, что-то крикнула остальным. Многоголосый топот затих, я понял, что убийцы спешиваются. К счастью, обломки стен таковы, что через них не перепрыгнешь, но в таком храме обязательно есть второй — черный — вход. И он как раз за спинами детей. А еще имеются остатки окон, но в них не пролезть, слишком узкие, разве что стрелять из луков и арбалетов — но этого добра у нападающих нет. Планировался кавалерийский наскок, а рыцари не степняки, чтобы стрелять на ходу из луков, не умеют они этого, вот просто — не обучены.