– Отапливать такую махину очень непросто, - пояснил он, когда они проходили через огромный зал для танцев с потускневшей от времени и некогда роскошной обстановкой, а затем через библиотеку, где стены от пола до потолка были заставлены книгами, а потом поднялись наверх, попадая в галерею, тянувшуюся во всю длину первого этажа, обшитые деревянными панелями стены которой украшали фамильные портреты рода Вальмонд. Глядя на них, Дамарис вспомнила о портретах, что висели в столовой Рейвенскрэга похожий набор потемневших от времени портретов, с которых глядели величественные мужчины и их жеманно улыбающиеся леди, хотя предки Триэрнов, на ее взгляд, выглядели куда более внушительно, чем мужчины из семейства де Вальмонд.

Затем они вышли на улицу, и собаки, на какое-то время позабыв о своей породистости и необыкновенной аристократичности, радостно устремились в сад, становясь похожими на огромных длинношерстых овечек. Гостеприимный хозяин показал Дамарис обнесенный стеной огород, где старик-француз высаживал рассаду овощей и фруктов, составлявших основную часть меню обитателей замка; находившиеся неподалеку конюшни были пусты. Вместо лошадей там стоял старенький автомобиль марки "Рено".

– Когда-то у нас были и лошади - это были лучшие скакуны во всей стране, - со вздохом пояснил он, - но времена меняются. Я больше не могу ездить верхом.

– Здесь очень красиво, - проговорила Дамарис.

– Было когда-то, но когда меня не станет, все это придется продать. Селеста не собирается здесь жить. Ее больше привлекает жизнь в большом городе. А сына-наследника у меня нет.

Дамарис снова вспомнила о Рейвенскрэге. Вот если бы она родилась мальчиком, то поместье и титул перешло бы к ней, и она бы любила его всей душой и заботилась бы о нем. И тут внутри у нее все похолодело; а вдруг Марк, подобно Селесте, тоже равнодушен к жизни в деревне. Но не может же он, просто не имеет права продать поместье без ее согласия. По крайней мере, она очень на это надеялась, но не была уверена в том, как обстоят дела на самом деле.

Вернувшись обратно в дом, она застала Селесту озабоченно перетряхивающей все содержимое своего гардероба. Как ни тяжело было семье, но, похоже, родители старались ни в чем ей не отказывать. Сами они были одеты отнюдь не по последней моде, но вот у Селесты недостатка в нарядах не было. Так что теперь она выбирала, что бы ей такое надеть, чтобы произвести впечатление на гостей.

– Очень многое зависит от первого впечатления, - сказала она.
– Я должна выглядеть сногсшибательно.

– Зря стараешься, - с улыбкой заметила Дамарис.
– Скорее всего, это обыкновенные зануды-очкарики, которых не интересует ничего, кроме деревьев и пеньков.

Селеста сверкнула глазами.

– Когда они увидят меня, то сразу же забудут о своих дурацких деревьях, - объявила она.
– По крайней мере, я сделаю все от меня зависящее, чтобы все было именно так!

Она выбрала длинное алое платье с рукавами из легкого, полупрозрачного материала. Ее темные волосы были уложены в высокую прическу, а дополнявшие наряд длинные серьги и золотое колье "под старину" сделали ее совершенно неотразимой. Она старательно подвела глаза, чтобы придать им еще больше выразительности, и надела изящные "золотые" босоножки на высоких каблуках. Когда же решительно все было готово, Селеста величественно вошла в комнату Дамарис, желая показаться перед ней во всей красе.

– Ну как?

– Вылитая Клеопатра, - одобрила Дамарис, подмечая, как замечательно смотрится алый наряд подруги на фоне темных дубовых панелей.

– Змея древнего Нила?
– Она грациозно изогнулась.
– Эх, если бы хотя бы один из них был похож на Антония!

– Слишком многого хочешь, - улыбнулась Дамарис. На ней было платье из зеленого шелка и совсем немного косметики. Рядом с разряженной Селестой она чувствовала себя невзрачной простушкой. Единственным ее украшением был подаренный "на счастье" серебряный браслетик с подвесками.

Они спустились в гостиную, где их уже дожидались мосье и мадам де Вальмонд. Мадам была в шелковом платье нежно-голубого цвета, а на мосье был черный, хотя и несколько потертый бархатный смокинг. Оба они выглядели очень торжественно. Прозвучал гонг, и мосье нахмурился, глядя на циферблат старинных часов.

– Что-то наши гости задерживаются.

В тот же момент в коридоре, словно в доказательство того, что гости признают свою вину, послышались торопливые шаги, и в столовую стремительно вошел молодой человек.

– Кристиан будет с минуты на минуту, - сказал он по-английски.
– На обратном пути у нас сломалась машина. Он попытался ее починить, и весь перепачкался в смазке. Ему необходимо умыться с дороги, - он самодовольно усмехнулся, заметив Селесту.
– Вот это да!

– Моя дочь, Селеста, - представил ее мосье.
– Дорогая, это мосье Грив.

– Приятно познакомиться, - сказал Дональд Грив, протягивая руку, в то время, как Дамарис украдкой переглянулась с подругой. Дональд был высок и светловолос, но на этом его сходство с Селестиным идеалом заканчивалось. Он был еще совсем юн, и к тому же у него был курносый нос. К тому же он носил очки. Довольно улыбнувшись, Селеста слегка коснулась его руки. Она знала, что молодой человек был "сражен наповал". И это было ей по душе, хотя этот кавалер вряд ли стоил подобных ухищрений. На Дамарис же он бросил лишь беглый взгляд и рассеянно пожал ее руку, будучи явно ослепеленным красотой ее подруги.