Шрифт:
– Что на этот раз нашло на этих идиотов с утиными мозгами?
– прохрипел Железноклюв.
– Они говорят, что этой ночью к ним явилась голова призрака-мыши и предупредила их, чтобы они не выходили из спальной комнаты.
Ворон поточил свой мощный клюв о камень. Звук неприятно поразил Мангиза.
– Ка-хагга! Мне нужно с ними поговорить!
Мангиз последовал за Генералом на почтительном расстоянии. Ему крайне не понравился тон Железноклюва, которым тот произнес слово "поговорить".
Ворон сел на подоконник разбитого окна спальни; его провидец приземлился на траву, напряженно слушая.
– Ка-ах! Итак, мои бойцы, вы снова имели честь слушать призрака? И что же он сказал на этот раз?
Помимо нескольких сдавленных покаркиваний, никакого ясного ответа не последовало. Железноклюв впился когтями в оконную раму.
– Кра-а! Вы предпочитаете не говорить со своим командующим. Тогда я сам войду и поговорю с вами.
Он спрыгнул с подоконника и исчез в комнате. Мангиз съежился и закрыл глаза, когда услыхал ужасные крики и грохот опрокидываемых кроватей. Он не видел облака черных перьев, вылетевших из окна.
– Иаг-га! Кто здесь командует, голова мыши или Железноклюв? Я здесь приказываю! Убирайтесь! Вон, ни на что не годный сброд!
Грачи и сороки вываливались из окна, толкаясь и давясь в тесном проеме. Мангиз дрожал при каждом новом ужасном звуке неистовой расправы, которую учинил Генерал. Недаром за ним закрепилась слава самого жестокого воителя в северных землях.
49
Великий меч Рэдволла пропал в зеленоватом тумане бездны. Перекатываясь через край уступа, Матиас бессознательно скреб по камню когтями, пытаясь зацепиться за что-нибудь и удержаться от падения. Его спасла веревка, на которой спускали корзину. Он судорожно вцепился в нее, но был не в состоянии захватить покрепче и неудержимо начал сползать вниз. Скалистые стены пещеры проносились мимо него в тумане. Изнуритель вскочил и тотчас же принялся рубить веревку.
Громко крича, Орландо бросился в атаку, за ним кинулись остальные лесные жители. Крысы падали перед боевым топором барсука, словно рожь под косой косаря. Под прикрытием Бэзила и остальных, вставших стеной против крыс, охраняя его с тылу и с боков, Воин Западной Равнины пробивал себе путь. Но было слишком поздно! Последние волокна веревки с треском разошлись и завились, перебитые пикой. Матиас исчез из виду.
Изнуритель обернулся, чтобы посмотреть, что происходит за его спиной. Последнее, на что упал его взгляд, был огромный барсук, замахнувшийся на него топором с двойным лезвием. Орландо дико взревел в гневе - на самого себя, за то, что позволил Матиасу принять такой вызов, на всех обитателей этого ужасного места, которые лишили его дочери. В гневе, распалившем в нем великий боевой дух, он жаждал битвы с каждым, кто посмеет встать на его пути.
– Я - Орландо, Воин Боевого Топора! Еула-а-а-али-и-иа-а-а-а!
Боевые кличи лесных жителей загремели по всему подземному Царству Малькарисса, и Бэзил, Щекач, Джабез и Джесс яростно атаковали крысиную орду. Надаз топал ногами и кричал, как безумный, потрясая своим скипетром, выпевая смертельные угрозы нападавшим.
Матиас почувствовал, что натяжение веревки ослабло и что он стремительно летит вниз, в зеленые клубы тумана. В его голове пронеслись образы Василики и Маттимео - конечно, он больше их не увидит.
Плюх!
Воин упал на что-то мягкое и пружинистое. Это была большая плетеная корзина, выложенная изнутри толстым слоем мха и пурпурной тканью. Сильный толчок при падении на некоторое время оглушил Матиаса. Он лежал на земле рядом с корзиной, пытаясь пошевелиться и собраться с мыслями, пораженный тем, что остался жив после падения с такой высоты.
Крышка разломанной корзины зашевелилась.
Внутри послышалось какое-то хлюпанье, сердитое рычание, затем она повалилась набок, и что-то выкатилось из нее наружу.
Существо, лежавшее рядом с корзиной, имело некоторое сходство с громадной статуей на уступе. Этот Малькарисс был ужасно толст! Огромная белая гора свалявшегося меха, приплюснутая тяжестью упавшего сверху Матиаса, казалась каким-то наваждением из кошмарного сна. Короткие слабые лапы с длинными крапчатыми когтями безвольно свисали вдоль туловища. Существо пыталось протереть мутные, в гнойных корках глаза, плохо открывающиеся от старости. Нижняя губа его обвисла, показывая ряд чернеющих остатков зубов.
Матиас в изумлении приподнялся и сел. В голове у него все смешалось. Он начал сомневаться в том, что еще жив, при виде помятого исчадия ада, ползущего к нему. Он не мог себе представить, что такое могло существовать где бы то ни было, на земле или под землей. Малькарисс заговорил, его голос был тонким и пронзительным. Когда его не усиливало внутреннее пространство статуи и он не отражался эхом от скал пещеры, он походил на жалобное хныканье.
– Ты видел Малькарисса, ты должен умереть!