Генерал Железноклюв купался, хлопая крыльями, на нагретой солнцем отмели пруда аббатства. Запрокинув голову, он сделал большой глоток, и капли воды засверкали на его черном оперении. Мангиз стоял рядом и с отвращением наблюдал эту сцену. Он пил воду, но купаться... Это было выше его понимания. Генерал отряхнулся и важно прошелся по кромке воды. Сегодня был день грандиозных планов. Предзнаменования были прекрасными, он чувствовал себя полным сил.

– Чак-ка! Хорошо! Ну, Мангиз, твои видения предвещают наш успех? Твое умственное око по-прежнему видит ясно?

– Кай-ах! Да, Генерал, хотя знамения говорят, что спешить в этом деле не подобает.

– Ка-ах! Не подобает! Что за вздорная куриная болтовня? Послушай меня, мое крепкое правое крыло. Ты только заставь свои видения быть благоприятными, а уж Железноклюв займется планами.

– Но, Генерал, я говорил вчера, что видения указывают...

– Тихо! Крагга! Я уже слышал достаточно. Пойди и приведи сюда всех моих сорок и грачей. Я разработал план, как покончить со всеми этими нелепостями, которые нас здесь окружают. Хороший план, простой, без всяких уловок и ухищрений, которые пригодны лишь для дроздов на заборе. Начиная с сегодняшнего дня мы будем сражаться, как сражались на севере, - никаких подкрадываний со спины, прямая атака, открытый бой, крыло к клюву, и никаких пленных. Теперь ступай!

Мангиза мучили ужасные предчувствия, но он знал, что бесполезно разговаривать с Генералом, когда тот охвачен завоевательским духом.

– Генерал, твои желания для меня закон, я приведу сейчас всех твоих бойцов.

Предсказатель почтительно поклонился и отправился выполнять приказ.

Сестра Мей казалась простодушной, на самом же деле она была чрезвычайно ловка и изобретательна. Ночью она добавила в питье Стрик большую дозу снотворного, которое состряпала еще для сорок в фруктовом саду. Стрик пила очень много. Сейчас громадная птица храпела, погрузившись в крепкий сон под воздействием снотворного зелья.

Аббат Мордальфус, Джон Черчмаус, брат Руфус и сестра Мей собрались вокруг спящей - все они имели немалый опыт в искусстве врачевания, передававшемся в аббатстве из поколения в поколение.

Джон Черчмаус нацепил на нос очки и отряхнул от пыли старый ветхий том:

– Хм! "Старый индекс Мафусаила болезней птиц и средств от них". Что ты о нем думаешь, отец аббат?

Аббат оторвался от другого фолианта, который внимательно изучал.

– Н-да. Хорошая книга, Джон, но я бы порекомендовал вот эту чудесную книгу - "Полный определитель сестры Хартвуд". Он содержит почти пять глав о птицах.

Брат Руфус помог сестре Мей поднять сломанное крыло. Потом она деловито вытерла лапы о свой белоснежно чистый передник.

– Ох, какой ужасный перелом! Амброзий, не подкатишь ли сюда один из тех маленьких бочонков, чтобы мы могли положить на него крыло и расправить его.

Сердито согласившись, еж ворчал:

– Не очень-то это полезно для чистоты свекловичного портвейна, катанье туда-сюда, взбалтывание, - все это не улучшит его качества. Надеюсь, вы не собираетесь потчевать эту пернатую глыбу моим лучшим портвейном?

– Пожалуй, нет, Амброзий, - усмехнулся Джон Черчмаус.
– Однако нам самим может понадобиться пропустить стаканчик, перед тем как мы закончим тут возиться.

– Ну, тогда уж я останусь здесь и помогу вам, - проворчал келарь.

Сломанное крыло было приподнято, положено на бочонок и прочно прижато отвесом из книг. Аббат Мордальфус осмотрел верх крыла.

– Взгляните, одного пера на конце не хватает. Какого оно должно быть размера? Нужно посмотреть на другом крыле. Не найдется ли похожего у нее в хвосте? Амброзий, принеси с кухни хороших, прочных рыбьих костей. Ох, нам еще нужно просаленную бечевку, немного луковой кожуры, да поищи банку с речным илом, который мы используем при ожогах. Я очень верю в целительную мощь этого средства.

Они выкрикивали вслед Амброзию, перебивая друг друга:

– Принеси самую тонкую иглу, какая только найдется у Василики.

– И не забудь ведьминой лещины.

– Немного миндального масла тоже.

– А затем сбегай в Пещерный Зал и принеси мою кошелку с лекарственными травами.

Еж уныло пожал колючками:

– Надеюсь, они не захотят, чтобы я подал им заодно обед, чай и ужин. Хм!

– Ой, и еще, Амброзий, попроси, пожалуйста, Винифред подать нам сюда завтрак, обед, чай и ужин. Здесь работы надолго!

Железноклюв оставил червя, которого вытягивал из земли, когда вернулся Мангиз. Он увидел, что вещун летит один, и злобно уставился на него.

– Йакк! Ну?

– Генерал, в том, что случилось, я совсем ни при чем. Если ты дашь волю своим когтям и клюву - это будет очень несправедливо,

Железноклюв переводил горящий взгляд с Мангиза на аббатство и обратно.

– Я выклюю язык из твоего дурацкого клюва, если ты не перестанешь болтать и не скажешь, что произошло!

– Ка-ах! Это все грачи и братья-сороки, Генерал. Они забаррикадировались в спальном покое и не желают выходить.