Гневный голос мышки гулко разнесся по каменной пещере. Некоторое время было тихо, затем Малькарисс снова заговорил:

– Отведите их вниз и заприте в темницу без пищи и воды. Они еще не готовы служить мне.

Когда их повели по мрачному извилистому проходу, Тэсс начала всхлипывать:

– Ох, я виновата, я говорила слишком громко. Из-за меня вас теперь снова запрут и будут морить голодом.

– Нет, ты не виновата, - сказала Синтия Полевкинс ободряюще.
– Лучше умереть от голода, чем быть забитым насмерть, как эти бледные создания внизу.

Аума поддержала ее:

– Не волнуйся, Тэсс. Если бы ты не высказалась громко, я все равно бы это сделала.

– Вот так, друзья, давайте держаться заодно. Рэдво-о-о-олл!
– Голос Маттимео прозвенел как колокола аббатства

Он получил удар древком копья, и их снова затолкали в мрачную темницу.

45

Была середина дня, и Рэдволл застыл в неподвижности, окутанный раскаленным маревом. Ни единый лист не шевелился на всем обширном пространстве Леса Цветущих Мхов за северными и южными стенами. Поля мерцали и мрели, делая горизонт неразличимым.

В Пещерном Зале царило уныние. Оно охватило всех после того, как малыш Ролло и еще одна маленькая полевка попросились выйти поиграть на воздух. Естественно, аббат вынужден был запретить любую подобную затею, и Амброзий взял их с собой в подвал. Василика обмахивалась листом щавеля. Казалось, жара проникала сквозь камни, добираясь даже сюда, в Пещерный Зал, где обычно бывало прохладно.

– Бедняжка Ролло, он так хотел выйти наверх поиграть на травке. Я помню Маттимео, Тим и Тэсс обычно ходили в сад. Сэм учил их взбираться на яблоневые и грушевые деревья и на тот сладкий каштан около зарослей крыжовника.

Аббат Мордальфус отер лоб рукавом своей рясы.

– Ах, он был постреленком, этот бельчонок Сэм. Помню, я был таким же в его возрасте. Бывало, меня часто в наказание отсылали в постель за то, что я сломя голову носился по внешней стене. Ха-ха, сестра Ферн говорила, что при одном взгляде на меня у нее кружится голова. Вью! Не знаю, как Ролло, а мне бы хватило просто прогулки по лужайке. Здесь жарко.

Миссис Черчмаус мечтательно закрыла глаза:

– М-м-м, как бы я хотела пополоскать свои лапы в пруду в такой день, как сегодня.

Кротоначальник услужливо поклонился, сморщив нос:

– Вур-р, если ты хочешь помочить лапы в воде, я могу провести тебя по нашему туннелю к пруду.

Выдра Винифред подскочила на месте:

– Какая чудесная мысль! Ох, будь так добр, разреши нам пойти, отец аббат. Мы будем очень осторожны, я обещаю. При первом же признаке появления грачей мы - стрелой в нору, как кроты, извините за сравнение.

Аббат Мордальфус снял очки. Снисходительно улыбаясь, он откинулся на спинку кресла.

– Ладно. Ясно, что вы не оставите меня в покое со своей болтовней. Конечно, вы можете сходить, но не гуляйте слишком долго и будьте очень осторожны. А я подремлю здесь немного.

Кротоначальник первым вошел в туннель.

– Старшие - вперед молодежи. Следуйте за мной, милостивые государи.

Мордальфус со вздохом откинулся на спинку кресла. Луч солнца, пересекавший Большой Зал, проникал через баррикаду в Пещерный Зал и светил аббату в глаз. Аббат следил за золотыми пылинками, плясавшими в нем. Мало-помалу глаза Мордальфуса закрывались, и он погрузился в полуденную дремоту.

Василика в спешке пробиралась по кротовьему лазу обратно в Пещерный Зал. За ней следовали остальные. Вбежав, даже не отряхнувшись от пыли, она принялась трясти сонного аббата за лапу.

– Проснись, проснись, отец аббат, скорее! Они атаковали ее, бедняжку! Они убьют ее, если мы не поможем.

Аббат заморгал и подскочил в кресле:

– А? Что? Какую бедняжку атаковали? Где?

Винифред терзала аббата с другой стороны:

– Большая птица цвета ржавчины, больше любого воина Железноклюва. Она лежит там, у пруда, и грачи нападают на нее. О, я уверена, она не разбойница. Мы должны помочь ей.

Аббат немедленно приступил к действию.

– Быстро разыщите Констанцию. Приведите кротов, кого сможете отыскать.

Минутой позже с кухни вбежала Констанция, вся в муке, с пучком зеленого лука в лапе. Она пролезла в туннель, раздавая приказания:

– Все оставайтесь здесь, со мной - только кроты. Я разберусь.

Перед прудом лежала огромная рыжая птица. Последним усилием воли она заставила себя перелететь через внешнюю стену и тяжело приземлилась на мягкую землю садика у привратного дома. Увидев блестевшую в полуденных лучах воду, она с трудом потащилась к пруду, собираясь напиться. В горле у нее пересохло, язык запекся, перед глазами плыли круги. Она как одержимая тянулась к воде. Внезапно на нее напали три грача. Они яростно клевали и когтили большую рыжую птицу. Почти потеряв сознание, не в силах сопротивляться, она лежала неподвижно, отдавшись во власть хищникам.