Вершина холма представляла собой плоскогорье. Возвышенность расстилалась на север, запад и восток, и была покрыта невысоким кустарником. И Вульф, и все остальные прекрасно знали, что нигде поблизости никакого плоскогорья быть не должно; те из гаутов, что жили на северных окраинах Гаутланда, находились в еще большем замешательстве, удивленно оглядывая незнакомую местность, которая заменила их родные края.

— Мне кажется, начинает темнеть, — произнес растерянным голосом Сигурд.

— Тебе не кажется, — ответил ему Сиггейрер, — В самом деле, приближается ночь.

— Да, — согласился Вульф. — Это так.

Встревоженные гауты и дружинники Вульфа, словно по команде, вытащили оружие, готовясь отразить нападение таинственного и могущественного противника, заманившего их в этот неведомый и странный мир. Вульф также поддался требованию инстинкта и надел шлем-страшило. Привычная волна головокружения и огненный хоровод перед глазами на мгновение отвлекли его от реальности. Но реальность тут же вернулась к нему букетом странных запахов и необычных ощущений, от которых волосы на затылке встали дыбом. Он огляделся по сторонам, стараясь не обращать внимания на испуганные лица товарищей, которые замечали загоревшиеся алым глазницы волчьего черепа на шлеме, и тут же отводили взгляд от страшных, мертвых глаз. Повинуясь какому-то внутреннему толчку, Вульф пришпорил коня и поскакал на север. Сиггейрер и Сигурд растерянно переглянулись. Им и их воинам не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.

— Не понимаю, что могло произойти, пока мы спали? — гадал Сигурд.

— Надо спросить часовых, — сказал Сиггейрер, — Возможно, они что-то знают.

Князь обернулся в седле и выкрикнул несколько имен. Трое всадников быстро догнали их. Гаут спросил их, происходило ли что-нибудь необычное в эту ночь, когда отряд ночевал неподалеку от леса. Всадники переглянулись, и один из них неуверенно произнес в ответ:

— Не знаю, что и сказать, княже… Этой ночью не было ничего необычного, разве что… разве что я видел… мы видели падающую звезду.

— Падающую звезду? — удивился Сиггейрер, думая о том, что необычного могло быть в падающей звезде.

— Да, — ответил другой всадник, — Звезда падала не так, как это обычно бывает. След, который она прочертила в небе, не исчез, а наоборот, сохранился и стал светиться еще ярче. Я, было, подумал, что все это мне привиделось, но Хати и Элунд видели то же самое.

Сиггейрер размышлял некоторое время над его словами, а затем спросил:

— Что было после?

— Ничего. Звездный хвост вскоре исчез, как будто ничего и не было.

— Это все?

Часовые кивнули. Сиггейрер поблагодарил их и пришпорил коня, чтобы нагнать Вульфа, который оторвался далеко вперед. Сигурд и Сигурн помчались за ним. Когда они нагнали ирмин-конунга, Сиггейрер пересказал ему все, что удалось выведать у часовых. Вульф продолжал скакать вперед, никак не реагируя на услышанное. Сигурду даже показалось, что его брат вообще ничего не слышит, окутанный колдовскими чарами жуткого шлема. Неожиданно Вульф сказал:

— Нам нужно двигаться на север.

— Почему? — спросила Сигрун.

— Там что-то есть… — загадочно ответил вождь, глядя прямо вперед.

— Что ты думаешь о ночном событии, о котором поведали мои люди? — спросил Сиггейрер.

— Это подтвердило мои худшие опасения, — ответил Вульф, — Ётуны сыграли с нами злую шутку…

— …И забросили нас в этот неведомый мир, в котором солнце даже в конце весны не поднимается над виднокраем, — закончила Сигрун его мысль.

— Совершенно верно, — согласился Вульф.

— Что ж, будем скакать на север. Поглядим, куда мы тогда придем.

Сиггейрер обернулся в седле и жестом приказал своим людям прибавить шагу.

Сумерки становились все гуще, и ночной мрак подкрадывался со всех сторон, окружая скачущих верхом людей. Отряд продолжал движение при свете горящих факелов. Однако, несмотря на то, что стало темно, Вульф заметил, что сумерки не превратились в ночь, а застыли где-то посередине. На темно-синем небе горели несколько звезд, а западный небосклон отливал бирюзовым, переломляя лучи так и не поднявшегося над этой сумрачной землей солнца.

Так они ехали некоторое время, пока Вульф не увидел мрачные силуеты гор, вздымающихся над темным горизонтом. Присмотревшись пристально, он заметил, что очертания скал какие-то странные, непохожие на те, что он привык видеть, прожив двадцать зим на западных побережьях Рогаланда. Линии гор были едва заметны на фоне темного неба, но, тем не менее, странная ровность силуета сразу бросалась в глаза. Многие из воинов также заметили громоздящиеся у горизонта скалы, и отовсюду слышался удивленное перешептывание.