— Да, — согласился Арн, хлопнув ладонью по столу. — Ты прав. Я согласен на твои условия. Мы заключим с тобой узы братства, а также с твоими князьями, что присоединились к тебе.

— И ты дашь клятву верности мне, как верховному князю западных берегов и Уппланда, — добавил Вульф, глядя сверу прямо в глаза.

Арн промолчал и опустил взгляд. Он нахмурил седые брови, а Хедин беспокойно заерзал на скамье, бросая смущенный взор на отца. Вульф чувствовал, что князю большого и славного племени трудно принять решение, которое было единственно верным в данной ситуации, но которое поставит его в один ряд с теми, кого он еще недавно назвал бы меньшими по силе и славе. Видя, что князь сверов колеблется, Вульф сказал:

— Твою клятву мы можем скрепить узами брака.

— Брака?

— Да. Твой сын Хедин, я вижу, бывал в битве не раз, он сильный и мужественный воин, да и не дурен собою, так что он был бы хорошим мужем для моей сестры Вальхтеов. Что ты скажешь на это?

Хотя Арн молчал, размышляя над предложением Вульфа, молодой ильвинг знал, что такой исход очень устроил бы князя. Родственная связь с ирмин-конунгом поставила бы сверов и самого Арна на особое положение. Это было именно то, чего так недоставало сверам в этом союзе. Вульф почти не сомневался в том, что Арн скажет «да». Но прежде, чем дать согласие, князь Сверов посмотрел на сына и спросил его:

— Что ты скажешь на это, Хедин?

Юноша пожал плечами и ответил:

— Как скажешь, отец. Если это принесет благо нашему роду, то я не против. К тому же сестра такого уважаемого конунга, как Вульф-ильвинг, наверняка более чем достойна быть моей женой.

— Каков будет выкуп за невесту? — спросил Арн.

— Не больше и не меньше того, что она заслуживает. Но мы обсудим это позже. А пока скажи свой ответ.

— Я согласен на эти условия, — объявил Арн и протянул руку Вульфу.

Пожав руку князю, Вульф сказал:

— В таком случае завтра состоится помолвка, а также ты войдешь в кровное братство с нами и принесешь мне клятву. А свадьбу мы сыграем, когда победим троллей.

— Договорились!

— Теперь, когда мы, можно сказать, стали единым народом, нам следует обсудить наше будущее, а также то, как нам противостоять врагам. Сколько воинов в твоей дружине?

— Сейчас, когда я собрал воинов из всех селений сверов, в моей дружине стало шестьдесят две сотни человек. Все хорошо вооружены, у меня также есть много коней.

— Хорошо. Значит с моими пятнадцатью тысячами семисот это будет… это будет больше двадцати тысяч, большая часть из которых опытные воины. Неплохо для начала. Но в конечном итоге этого все равно мало. Очень мало! С северо-запада движется армия троллей и хримтурсов общим числом около двадцати тысяч. По словам выживших беженцев в армии, тех, кто идет с севера из Хёггомланда, несколько десятков тысяч, а также сотни хримтурсов и ётунов и еще всяких прочих чудищ. Нам нужно знать это точнее.

— Хорошо, — кивнул Арн и обратился к сыну, — Сбегай-ка за Эймундом, а если его нет поблизости, то приведи кого-нибудь из его друзей.

Молча кивнув, юноша встал и покинул зал. Вскоре он вернулся вместе с человеком средних лет, который шел, прихрамывая. Его лицо было покрыто шрамами и царапинами, половина правого уха отсутствовала. У него из-за пояса торчала секира.

— Это Эймунд, — представил воина Арн и обратился к нему, — Ты можешь точно вспомнить, сколько было троллей в той армии, что напала на ваш гарт?

— Нет, — хмуро ответил Эймунд, — я знаю лишь, что их было больше двадцати тысяч, как сказал нам один из крестьян, который жил в своем хуторе неподалеку от нашего гарта. Он сказал, что отряды троллей проследовали мимо его хутора через лес и каким-то чудом не заметили его селения, что, в общем-то, не удивительно — его хутор состоял всего лишь из двух-трех хижин и сарая. Он насчитал их больше двадцати тысяч. Но когда мы бежали из горящего гарта на юг, мы встретили по пути небольшую группу беженцев. Они рассказали, что на их селение напали около десяти тысячи троллей. Это произошло в тот же день, что и нападение на наш гарт, так что это не могла быть одна и та же армия.

— Значит их было не менее тридцати с лишним тысяч, — сокрушенно заключил Вульф.

— Включая больше тысячи хримтурсов и ётунов, — вставил Хлёддвар.

— Именно так, — кивнул Эймунд.

— Кстати, о ётунах, — продолжил допрос Вульф, — Ты видел их своими глазами?

— Да, я видел их, но они не участвовали в сражении. Они стояли в стороне и наблюдали, как тролли и хримтурсы штурмуют ограду гарта. После того, как нам удалось отбить несколько их атак, один из ётунов крикнул что-то и атакующие отступили. Затем он раскинул руки в стороны и стал что-то напевать, после чего ограда загорелась ярким пламенем. Через несколько ударов сердца она превратилась в невысокую горку пепла, окружающую черным кольцом наше селение. После этого тролли вновь бросились в атаку.

Воин замолчал, и в зале воцарилась тишина. Рассказ Эймунда навел уныние на князей. В их душах гнездился естественный страх перед чарами злобных колдунов Утгарта. Вульф нарушил молчание:

— Как выглядели ётуны?

— Огромного роста, выше троллей и хримтурсов, в доспехах и кольчугах, за поясом мечи или топоры. На каждом из них был черный плащ с капюшоном. Их лиц я не видел. Лица были скрыты одеждой, да и находились они далековато.

Вульф вздохнул и посмотрел на Хельги. Старик внимательно глядел на Эймунда, словно пытался прочесть его мысли.