— Непременно, родная, — шепчу на ухо Але, рукой уверенно сминая грудь, впитывая в себя отклик юного тела.

Котов

— Ты опять спала без пижамы? — Скалюсь, рассматривая лежащую подо мной полуобнажённую девушку, её халат уже давно ничего не скрывал, а сама Алина не пыталась прикрыться от моего цепкого взгляда.

— Я люблю спать обнажённой, но была вынуждена привыкать спать в пижаме, приехав к вам.

Моя ладонь настойчиво сжала небольшую грудь, я же улавливал каждую эмоцию на лице юной девушки, которая лежала подо мной и трепетно ждала продолжения. Никогда не спал с девственницами, и если она переживала из-за первого раза, то я смело могу утверждать о подобном, схожем волнении. Хочу не спешить, дать Але время привыкнуть ко мне, дать ей возможность самостоятельно, равноценно участвовать в этом акте.

— И я не люблю, когда на женщине слишком много одежды.

— Я тебе действительно нравлюсь? — голос девушки всё та же негромкий, смущенный, но сейчас Аля уже без лишней застенчивости вовлекает себя в игру.

— Ты же не считаешь себя непривлекательной, не будешь же утверждать эту глупость, — хмыкаю иронично, подавляя в себе утробное рычание, — за вами столько пацанов бегало, я же видел, как вы головы им крутили.

— Можно подумать, ты никогда не был молодым парнем и не думал только об одном, — смеётся, а я хмурюсь.

— И много было у вас смельчаков, которые были готовы влезть вам под юбки.

— Вов, ну что за допрос? — Аля прекращает улыбаться, но её пальчики уже без стеснения скользят по моим обнаженным бедрам, а это безумно приятно, чувствовать её кожу своей кожей.

— Прости, глупости всё это, — мой напряженный член давно прижимается к её бедру, пульсирует от желания, которое набирает обороты.

Застыла подо мной, когда я внезапно прекратил нести чушь, с интересом смотрит мне в глаза и нервно кусает губы, бедрами елозит по простыням, когда мои пальцы, едва касаясь шелковистой кожи, поднимаются от лодыжки вверх, к внутренней части бедра. Трепещет, часто дышит и от приятных ощущений прикрывает глаза.

— Ты можешь меня ласкать, — хриплю ей на ухо, покрывая поцелуями шею.

Алина удивленно распахнула глаза, а я улыбнулся, коснувшись носом её щеки. Тут же обнимает меня сильно, с особенным нажимом, я даже всем весом, не выдержав переизбытка чувств, вдавливаю Алю в матрас.

— Я же тебя раздавлю, — вовремя успеваю сгруппироваться и развернуть нас так, что Аля оказывается вверху, смеется и уже смело целует меня в губы, взяв в тонкие ладошки моё лицо.

— Ты такой большой и красивый, Вов, — сбивчиво шепчет мне в губы и кусает, я едва сдержался, чтобы не взвыть от переизбытка удовольствия, зато мои руки не знают спокойствия, они скользят по упругим ягодицам, по спине.

— Меня же надолго так не хватит, — хрипло каюсь ей на ухо в тот момент, когда плоский живот Али сильнее вжимается в мой каменный ствол.

Она чувствует мою эрекцию, я это прекрасно знаю, и мне порой кажется, что действует так рьяно специально, чтобы я не затягивал нашу прелюдию, а действовал.

— Уверенна? — брегу её лицо в ладони и слишком пристально смотрю в глаза Али, которые блестят от возбуждения.

— Вов, сделай это мной, пожалуйста.

Аля тянет меня набок, я нависаю над ней, чувствую, как дрожит, но всё равно уверенно разводит ноги. Влажная, даже слишком, я вижу, как блестят гладко выбритые половые губы. Не отказываю себе в удовольствии, огромными ладонями приподнимаю бедра девушки повыше, целую плоский живот, кусаю губами кожу живота, рычу от удовольствия, когда Аля издает стон и пытается вырваться, когда кончик моего языка изучает её клитор.

Безумие! Так можно рехнуться, слишком долго я был один, и теперь эта девчонка вытащила наружу всё моё нерастраченное за долгие месяцы желание.

— Вкусная девочка, — скалюсь, а потом надрывно рычу, видя, разомлевшую от удовольствия девочку.

— Вов, так необычно, — стыдливо прижимает ладошки к лицу, но я против того, чтобы она прятала свои эмоции.

— Смотри мне в глаза, всё время.

Звонко вскрикивает, когда кусаю её за живот, губами втягиваю торчащий сосок и его осторожно кусаю.

— Хочу тебя, — не перестает повторять и тем самым всё больше меня заводит, а я не железный.

— Безумно взаимно, — вжимаю Алю в кровать, непрерывно целую и без лишних сантиментов делаю движение бедрами вперед.

Всхлипнула, задрожала от боли, но я никуда её не отпустил. Пусть привыкает, растягивается под мой размер и знает, каким я бываю жадным и требовательным в сексе.

— Это лишь мгновение, Аль, ты же знаешь, — то ли успокаиваю, то ли вдохновляю, но не суть, я верен в том, что она не пожалеет.