На пороге здания появляется папка с небольшим свертком в руках. Он видит нас и одной рукой салютует. Я ускоряю шаг, а потом понимаю, что безумно волнуюсь.

— Алька, папка! Как же я за вас рада.

И вот они — слезы радости! Они брызгают из моих глаз, как только я заглядываю в белоснежный сверток и вижу сморщенное лицо мальчонки.

— Как вы его назвали? — Сквозь слезы улыбаюсь не менее взволнованной Алине, которая прижимается к мужу.

— Сережа. Сергей Владимирович Котов, — торжественно говорит Аля, тоже склоняясь к малышу, который блаженно спит.

— Папка, он на тебя похож. Макс, посмотри какой он симпатичный.

— И мне покажите! — Наша юная фотохудожница влипает между мной и Максом.

— Какой прелестный мальчонка, Ева! А когда у нас такой будет?!

— Эль, ты решила вогнать меня в краску? — А я действительно смущена, смотрю на Макса скованно, а он подмигивает мне, а дочери отвечает:

— Просто кое-кому нужно быть капельку настойчивее.

— Макс!

Мои щеки становятся пунцовее, а вот папка и Алина воркуют над сыном, окунувшись с головой в своё счастье…

Ровно через две недели в квартире Раевского один взрослый, суровый бизнесмен, требовательный преподаватель довольно ярко выразил свои эмоции, когда я во время ужина тет-а-тет подсунула ему долгожданный тест. Макс сжал меня в объятиях и довольно-таки самоуверенно сказал:

— Уверен, что будет сын, как у Вовки.

Конец