— Я прямо сгораю от любопытства, — игриво призналась Пандора. — Ты ведь имеешь передо мной большое преимущество.

— П-п-преймущество?

— Ты ведь знаешь заранее, как я выгляжу без одежды, так ведь? А я могу только строить догадки про твое сильное, мужественное тело.

Седрик мгновенно побелел, теперь багровый распухший нос напоминал герань, странным образом выросшую в сугробе. Его губы беззвучно произнесли короткое слово, скорее всего — “сука”.

— Скажи мне хотя бы одну вещь, у тебя все.., пропорционально? Ты — один из самых высоких знакомых мне мужчин, девушка поневоле задается вопросом…

Дзинь!

— А теперь, друзья, в завершение сегодняшней передачи, ставшей, я думаю, для всех вас истинным откровением, мы встретимся со знаменитым Седриком Хаббардом. Добрый вечер, Седрик.

Седрик судорожно сглотнул — раз, еще раз и только потом сумел пробормотать приветствие.

— Седрик, как вы понимаете, представляет здесь Институт. Не далее чем вчера бабушка вырвала его из цепких лап институтской баскетбольной команды и назначила заместителем директора по связям со средствами массовой информации, что стало огромным сюрпризом для всех нас — и для тебя, Седрик, тоже, так ведь?

Седрик кивнул.

Пандора ждала.

— Да.

Его глаза сверкали гневом и ненавистью. Пандора ощутила неожиданный приступ желания — проклятые таблетки, после них всегда так. Она всегда предпочитала молоденьких — дразнить их и ускользать, и ускользать, и смотреть, как похоть становится мукой, переходит все пределы и мальчик перестает что-либо соображать и бросается вперед как бешеный, а еще лучше — кончает, не успев даже начать, нет, наблюдать такое — истинное наслаждение. А уж обработать вот такого, который заранее переполнен дикой, первобытной яростью… Делу время, потехе час. Не отвлекайся!

— Сегодня Седрику поручили сообщить нам официальную точку зрения его бабушки.., точку зрения Института. Я не ошиблась, Седи?

— Совершенно верно, доктор Экклес. Почти осязаемая волна ненависти и презрения заставила Пандору поежиться. Желание стало еще острее. (Это что же, скоро не он будет краснеть, а я?) — Называй меня просто “Пандора”. Хорошо, так почему же Институт хранил это событие в секрете? Почему не признал он правду раньше, до того, как ее рассказали мы?

— Какую правду, доктор Экклес?

— Неопровержимые свидетельства наличия на Ниле разумных существ!

Она увидела, как в огромных серых глазах расцвело торжество, и тут же весь мир взорвался тревожным, набатным боем.

— Нет никаких свидетельств наличия на Ниле разумных существ.

— Никаких свидетельств? — Нужно выиграть время — но при этом не проявлять неуверенности, не вызывать ни малейших сомнений. — Ты что же, хочешь сказать, что показанные сегодня записи — фальшивка? — Только не это, Господи, только не это! Да нет, люди пропали, их родственники в трауре — такое не подделаешь. Боже всемилостивый, прошу тебя, сделай, чтобы диск был настоящим!

— Нет. Диск самый настоящий — хотя и ворованный. Все, показанное вами сегодня, правда.

Словно гора с плеч! Однако не успела Пандора раскрыть рта, как Седрик бросился в атаку. Его хорошо натаскали.

— Дело в том, что вы знакомы только с крохотной частью информации. Мы основываем свои выводы на записях, полученных не одной камерой, а двадцатью с лишним, не говоря уже о данных из других источников. Вот, например…

— Сколько я помню, окно было открыто пятого апреля, верно? — Нужно отобрать у него мяч. Если удастся сбить этого недоростка с наизусть заученного текста, он начнет беспомощно барахтаться.

— Да.

Крошечная заминка Седрика, и Пандора не дала ему продолжить, рванулась вперед:

— В таком случае Институт имел на изготовление фальшивок целых три дня. Я верю, что вы продемонстрируете нам какие-то там записи, только с какой стати мы обязаны им верить?

Но нет, они предвидели такой поворот.

— Я не собираюсь показывать вам никаких записей.

Еще легче. А не может ли статься, что вся эта чушь с опровержением — не более чем личная инициатива долговязого недотепы?

— Так мы что же… — высоко поднятые брови выражают Нескрываемый Скептицизм, — ..должны поверить тебе на слово?

— Да. Во всяком случае — на ближайшее время. Снова, мать твою, предусмотренный ими вариант!

Но выбора нет, нужно катиться по той же колее дальше.

— И с какой бы это, спрашивается, стати? Почему вы не хотите предъявить общественности доказательства?

— Потому что по этим событиям возбуждено уголовное дело.

— Уголовное? — Неожиданный удар бросил Пандору на канаты. Почти в буквальном смысле — она инстинктивно откинулась на спинку кресла. — Неужели вы намерены арестовать этих троглодитов, людей каменного века, обитающих на…