Коричневый ждал их с широкой улыбкой, забыв про ребяческую обиду.

— Добро пожаловать в кохэбский улей, адмирал Ваун.

— Ты обо мне?

Юноша улыбнулся еще шире.

— Брат!

— Брат! — согласился Ваун. Коричневый гордо положил руку ему на плечо и ввел его внутрь. Наконец-то дома. Наконец-то любовь.

Туннель был закрыт одной тяжелой черной портьерой, за которой оказалась другая. Коричневый отодвинул их и крикнул:

— Эй, парни, к нам гость!

Там сидели и читали книги четыре брата: они с воплями повскакали на ноги.

Щурящийся во мраке Ваун был снова окружен братьями.

Даже здесь, в далеком Кохэбе, он не мог избежать благоговения перед собой — героем, но теперь у него от этого катились из глаз слезы. Как долго они верили в него! Вряд ли проходила неделя без появления адмирала Вауна по общественному кому по всему Ульту — речи, призывы, открытия памятников. Он был самой большой знаменитостью, когда-либо существовавшей на Ульте, лев рэндомов, победитель Братства. Лишенные подозрительности братья следили за его кривляньями и ни разу не усомнились в том, что он на их стороне.

Приор знал: «В решающий час ты встанешь за свою расу». И Аббат: «Брат никогда не пойдет против своего улья». Даже Радж, пообещавший умереть за него:

«Ты принадлежишь нам».

И Мэви прошлой ночью: «Они любят друг друга, разве нет?»

В конце концов он пришел домой, к родне, в улей.

Когда объятия и похлопывания по спине закончились, он увидел обвиняющий взгляд девушки и бесстрастные розовые глаза Клинка, и на мгновение тень омрачила его радость. Но он же не приглашал их с собой. Она влезла зайцем.

Каждый офицер-спейсер клянется рисковать жизнью. И этот рискнул и потерял ее!

Ваун не знал, что так выйдет. Он не отвечал за этих двоих.

— Брат Ваун? — крикнул из угла Зеленый, хватаясь за телефон.

Это мог быть тот же Зеленый, который встретил Вауна в ангаре, а может, это Зеленый, стоящий тут на вахте. Какая разница? Телефон?

Ваун прихромал к вахтенному. От долгого перехода у него разболелась коленка.

— Епископ хочет знать, срочно ли это. Ваун устало покачал головой.

— Он кормит ребенка, — объяснил Зеленый, улыбаясь. — Говорит, что после обеда будет собрание.

— Отлично.

— Он хочет узнать, когда ты возвращаешься? Возвращаюсь? От потрясения его скрутило болью. Возвращаюсь? Ну конечно же, ему необходимо вернуться! Они на него рассчитывают. Q-корабль приближается. Армагеддон. Судный День, как они говорят. Он — королевский кукушонок, троянский конь. Он не доделал свою работу.

Ваун заставляет себя ответить четко:

— Тогда, когда он скажет.

Зеленый передает.

Примитивно! Как примитивно! Телефоны? Портьеры? Искусственные сорняки маскируют вход? Караульное помещение — просто большая комната в туннеле, обставленная грубыми самодельными стульями. Никакого тебе современного охранного оборудования. Молодой Коричневый положил Джайенткиллер на стойку рядом с парой десятков других ружей. Вот стойка выглядела достаточно впечатляюще, а все остальное — дрянное, кустарное и допотопное.

Однако… все-таки чудо. Дайс и Сессин сотворили чудо. Какой бы ни была посмертная помощь Аббата, они каким-то волшебством выстроили функционирующий улей и сохранили его в тайне. Откуда они брали деньги? Чем кормили потомство?

Биотехнологическое оборудование для производства детей по дешевке не достанешь, не говоря уже о стоящих в ангаре торчах. Еда, одежда, предметы первой необходимости…

Чудом было не то, что братья в Кохэбе жили бедно, чудом было то, что они вообще жили. Рэндомам такое не удалось бы никогда. Ваун почувствовал гордость и всепоглощающее восхищение.

И стыд. Почему они ни разу не попросили его о помощи?

Зеленый снова заговорил:

— Он хочет знать, кто эти двое диких и какое они имеют значение.

Фейрн и Клинок, несомненно, слушали, но Ваун не посмотрел на них.

— Никакого. Это «зайцы». Ничего особенного. Позади раздались женские рыдания.

— Тут парень предложил сарай на вентиляционной станции, — говорил Зеленый в трубку. — Да, хорошо. — Он повесил реликтовое устройство на место. — Желтый, Голубой, Епископ сказал отвести рэндомов на станцию, хорошо? Здорово, что ты снова с нами, брат.

— Здорово оказаться тут в конце концов.

— Классно подумать, что Судный День так близок!