Ассистент доктора Фэрфилда ждала их в дверях главного корпуса. Джон не мог решить, была ли ее яркая улыбка искренней или она пыталась что-то скрыть. Все выглядело по-другому.

– Доброе утро, Валери. Что происходит с моей сестрой?
– нетерпеливо спросила Эмили.

– Доброе утро, мистер и миссис Вандерсол. С вашей сестрой все в порядке. Пожалуйста, пойдемте со мной.

Когда Валери подвела их к лифту и нажала кнопку первого этажа, Эмили спросила:

– Почему мы идем в офис? После вашего утреннего звонка я хочу видеть Клэр. Мне нужно убедиться, что с ней все в порядке.

Джон ободряюще обнял Эмили за талию.

– Миссис Вандерсол, мы едем к вашей сестре.

– Почему она не в своей комнате?

Эмили посмотрела на часы.

– Еще очень рано. Она должна быть в своей комнате, и кто-то должен быть там, чтобы помочь ей...

Двери лифта открылись, и Валери вышла в коридор. Эмили сердито посмотрела на Джона. Сжав губы, Джон понял, что она воздерживается от комментариев по поводу ухода Валери во время разговора. Глубоко вздохнув, она последовала за ней, как и Джон.

– Позвольте мне показать вам, прежде чем вы войдете, - сказала Валери, открывая дверь с табличкой рядом с рамой, на которой было написано "Наблюдение".

– Показать?
– спросила Эмили.

– Звука не будет, но вы можете видеть.

Она щелкнула выключателем, и большая зеркальная поверхность превратилась в окно. В соседней комнате они увидели Клэр, сидящую в кресле, доктора Брауна, стоящего напротив нее, и доктора Фэрфилда, стоящего рядом. Губы доктора Брауна зашевелились, а потом и Клэр тоже!

Эмили прикрыла рот рукой, и крупные слезы потекли по ее щекам.

– О Боже мой! Она что, говорит?

– Да, миссис Вандерсол, говорит.

Если бы не твердая опора Джона, Эмили свалила бы их обоих с ног, упав ему на грудь. Валери щелкнула еще одним выключателем, который, должно быть, подал сигнал доктору Фэрфилду. Он поднял глаза и что-то сказал доктору Брауну, тот кивнул. Через несколько секунд доктор Фэрфилд уже открывал дверь в их комнату. Его обычно стоическое выражение лица сменилось самой широкой улыбкой, которую Джон когда-либо видел на лице доброго доктора.

– Мистер и миссис Вандерсол, мы по-прежнему должны придерживаться осторожного прогноза, но это хорошо. Это очень хорошо.

Эмили покачала головой.

– Я не могу в это поверить. Я хочу поговорить с ней.

– Поговорите. Сначала я хотел кое-что объяснить.

Джон наблюдал в окно, как доктор Фэрфилд рассказывает о событиях дня. Персонал вошел в комнату Клэр, чтобы разбудить ее; когда они это сделали, она уже приняла душ и оделась. Затем она продолжила говорить им, что не хочет яйца на завтрак, а хочет фруктов. Персонал был так потрясен, что позвонил доктору Брауну, а тот позвонил доктору Фэрфилду. Все здание гудело от новостей.

– Это навсегда?
– спросил Джон.

– Я не могу ответить на этот вопрос со стопроцентной точностью. Человеческий мозг - удивительный орган. Он прокладывает путь, когда с медицинской точки зрения мы не видим возможности. Что-то мешало вашей невестке смотреть в лицо реальности. Ее снимки МРТ говорили нам, что она жила и испытывала ощущения во время своих эпизодов. Изменения в медикаментозном лечении и интенсивной терапии, по существу, привели к тому, что два ее мира слились в один. Все мы видим сны, у всех нас есть воспоминания. Фокус в том, чтобы только посещать эти фантазии, а не жить там. Мисс Николс застряла в том другом мире. Во время ее недавних приступов волнения я надеялся, что мы на правильном пути. Видите ли, никто не хочет покидать тот другой мир, предполагая, что это приятное место. Судя по тестам и поведению мисс Николс, я считаю, что там, где она была, ей нравилось быть. По мере того, как терапия начинала работать, ее эпизоды сходили на нет. Волнение было вызвано ее разочарованием из-за потери того, что ей нравилось. Моя цель состояла в том, чтобы это разочарование выросло до точки действия. Я думаю, что именно там мы и находимся. Мисс Николс приняла меры. Она знает, где находится. Она знает свое имя и имя своей дочери. Нам придется подождать и посмотреть, сможет ли ее мозг справиться с потоком информации, с которым она столкнется при новом пробуждении. Я рекомендую усилить ее терапию.

Грудь Эмили вздымалась от глубоких рыданий.

– Пожалуйста, мне нужно ее увидеть.

Валери протянула ей платок, пока доктор Фэрфилд предупредил:

– Она знает, что вы в пути. Она выразила беспокойство, что вы расстроены из-за нее.

– О Боже, нет, - воскликнула Эмили.
– Я не расстроена. Мне нужна моя сестра.

– Пожалуйста, успокойтесь. Поймите, это очень тяжело для нее.

Эмили кивнула.

– Я понимаю.

Пока Джон безуспешно пытался сдержать слезы, он с благодарностью взял салфетку, предложенную ассистентом доктора Фэрфилда. Это было больше, чем они смели надеяться. Сделав несколько глубоких вдохов, Джон и Эмили последовали за доктором Фэрфилдом через холл в соседнюю комнату. Когда дверь открылась, Клэр подняла голову и посмотрела на них из-под опущенных ресниц.

– Клэр!- воскликнула Эмили, подбегая к сестре и обнимая ее.

Остальная часть комнаты беспомощно стояла, пока обе женщины обнимались и плакали. В конце концов Джон присоединился к своей семье, заключив их обоих в объятия.

Эмили села в кресло доктора Брауна и наклонилась вперед, ее колени соприкоснулись с коленями Клэр, а их лбы оказались всего в нескольких дюймах друг от друга.

– Расскажи нам, как у тебя дела.

– Я ... устала, - ответила Клэр.

– О, Клэр, слава Богу.