— Итак, лэры, вас всех интересует вопрос отторжения нейросетей, нередко приводящий к летальному исходу, а также, как мне удалось его решить. Возьму на себя смелость предположить, что первой была мысль, что виноваты в этом неприятном факте именно нейросети. Скорее всего, вы проводили всесторонние исследования, может быть на какое-то время даже останавливали производство. Но ничего определенного выяснить не смогли, а исходя из того, что разумные, пострадавшие от синдрома отторжения, были из самых разных слоев общества, никак не связанные между собой, что нейросети из одной и той же партии у одних разумных вставали и встают без каких-либо проблем, а у других вызывают кому, а то и смерть, вы отвергли теорию, что проблема в самих нейросетях. Тем более что я подозреваю, что вы в качестве экспериментов, конечно же, устанавливали нейросети, уже раз вызвавшие отторжение, другим пациентам, скорее всего преступникам. Я прав? Ага, вижу, что прав. Я так понимаю, что вы пришли к выводу, что проблема в самих разумных, да и процент летальных исходов поначалу был вполне небольшим, в рамках, так сказать, статистической погрешности, но со временем процент отторжений начал увеличиваться, особенно у представителей расы аграф. Поэтому вы и усилили контроль и отбраковку?

— Да, мы вынуждены были пойти на этот шаг. Дефектные индивидуумы нам не нужны, они портят генофонд, что рано или поздно приведет к полной деградации, а то и вымиранию всей расы.

— Ну что же, спешу вас обрадовать, вы оказались правы… но и не правы одновременно. Да, проблема заключается именно в разумных, которым ставились нейросети, но, опять же, еще большая проблема заключается в самих нейросетях, точнее в составе материалов, из которых они изготавливаются.

— Макс, вы уж определитесь, проблема в нейросетях или в разумных, которым их устанавливают!

— На мой взгляд в нейросетях, а на ваш… вполне может быть, что и в разумных. Не перебивайте, сейчас я все объясню. Для начала я скажу, как я преодолел синдром отторжения. Я просто установил себе старую нейросеть примерно вековой давности, и сделал это по одной простой причине, в ней нет ни грана люксита. Именно этот минерал вызывает отторжение нейросети.

— Почему именно люксит? — спросил аграф.

— Дело в том, что никаких исследований я само-собой не проводил, но у меня есть основания полагать, что не ошибаюсь, этот минерал вступает в конфликт с биоэнергетической структурой разумных. Не всех, а только тех, у которых она несколько отличается от обычной. Отличается в первую очередь своей разветвленностью и, как следствие, большей энергоотдачей. Я думаю, что ни для кого из присутствующих давно уже не секрет, что некоторые разумные могут чуточку больше чем другие. Да, таких разумных пока меньшинство, но статистика показывает, что с каждым годом их количество растет. Я думаю, что у аграфов эта цифра остановится где-то на двадцати процентах, а у людей в районе пяти-шести. И произойдет это довольно быстро, в течении десяти-двадцати лет.

— Макс, ты хочешь сказать, что через двадцать лет каждый пятый молодой аграф будет умирать при установке нейросети?!

— Если вы не вернетесь к технологиям производства нейросетей вековой давности, то да. Кстати, совсем отказываться от новых нейросетей нет никакого смысла. В ваших руках находится неплохое средство для определения, кому новая нейросеть подойдет, а кому нет.

— Ты хочешь сказать, что… — аграф посмотрел на браслет на своей руке.

— Да.

— Макс, а в чем заключается эта самая особенность развития биоэнергетики, вызывающая конфликт с люкситом? — Гира правильно уловила мой посыл.

— Таких признаков может быть очень много. Самые распространенные, это эмпатия, телекинез, пирокинез, криокинез, биомагнетизм, слишком развитая интуиция, выливающаяся в предчувствие опасности или наоборот. Чем более развиты эти и другие способности, тем больше вероятность летального исхода при попытке установить нейросети, содержащие люксит.

— А какая способность у тебя? — вдруг спросила Зира.

— Сложный вопрос, я владею всем понемногу. Могу почувствовать настроение собеседника, его реальное отношение ко мне или к происходящему. Могу заморозить небольшой объем воды, или наоборот разогреть что-то до достаточно высокой температуры. Могу двигать или даже заставить леветировать небольшие предметы.

— Продемонстрировать можешь?!

— Могу. — Миг, и у меняв руке появляется совсем маленький светящийся шарик. Пару секунд я подержал светляк на руке, а потом заставил его подняться в воздух и сделать пару кругов над столом, после чего шарик исчез. — Кстати, именно поэтому внутренние стенки известного вам контейнера были покрыты тонким слоем люксита. У меня есть основания считать, что та тварь очень сильный телепат. Как и серпентейра. Кстати, как там она?

— С ней все хорошо, чего не скажешь об ученых, которые с ней пытаются работать. Уже было несколько инсультов, к счастью ничего страшного не произошло. Но почти у всех биологов и ксенобиологов, которые с ней работают, очень сильные головные боли, а у некоторых даже наблюдаются галлюцинации. Твоя информация многое объясняет.

— Скорее всего она, не зная нашего языка, пытается таким образом общаться, транслируя в мозг ближайшего разумного ментальные образы. Кстати, архи общаются схожим образом. Это объясняет, почему вам так и не удалось обнаружить на их кораблях никаких средств связи, они им просто не нужны.

— Поэтому ты сказал, что необходимо эвакуировать систему?

— Да. Думаю, что даже экранирование твари теперь уже не поможет, вектор ее местонахождения архи засекли и рано или поздно, скорее всего рано, они придут за ней и за ее хозяевами. — Аграфы очень внимательно слушали наш разговор, ясно, что они совсем не в теме, какими подарками я облагодетельствовал Имперскую СБ.

Да, практика в очередной раз подтверждает теорию, особенно в той ее части, где говорится, что слишком много хорошо, это плохо. По крайней мере в отношении СБ и информации эта сентенция верна на все сто процентов. Впрочем, точно так же, как и та, что утверждает, что информации много не бывает. Я-то, по простоте душевной, надеялся отвлечь СБшников от своей скромной персоны, озадачить их, так сказать, морем новых возможностей и проблем, а получилось все с точностью до наоборот. Шестнадцать часов! Шестнадцать часов длился мой самый настоящий перекрестный допрос, сестрички-полковники словно с цепи сорвались и если бы не мой в какой-то степени исключительный статус, то, боюсь, что простой игрой в вопросы-ответы тут не обошлось бы, об этом ясно свидетельствовали красноречивые, кровожадные взгляды, которые они на меня бросали. И в том, что не дошло до допроса третьей степени я, скорее всего, должен благодарить Старейшин аграфов, которые присутствовали при всем этом беспределе, практически не влезая, но очень внимательно отслеживая все происходящее. В принципе, в их сторону женщины бросали не менее красноречивые взгляды, но, видимо, особой власти у них над ними не было, а все тонкие и толстые намеки, что тут территория Имперской СБ, аграфы просто не обращали внимания.