— Значит, нет. Ладно, зайдем с другой стороны. Как ты думаешь, почему мы определяем свою расу как перворожденные?

— Снобизм, презрение к иным расам и желание выделиться, показать свое мнимое превосходство.

— Ответ неверный. Правильный ответ будет намного проще, это всего лишь констатация факта. И не стоит морщиться, мы и на самом деле самая древняя из известных нам рас. Эпоху Первого Содружества очень часто высокопарно величают Эпохой Империй, и я могу сказать, что определенные причины для этого имеются, но… Эпохой Империй было бы более правильно называть времена, которые сейчас принято называть Эпохой Предтеч. По большому счету никто ничего толком и не знает о столь давних временах, тем более что почти все материальные свидетельства той Эпохи безвозвратно утрачены, точнее, они целенаправленно уничтожались в Эпоху Джоре. И этому тоже были свои причины. Но они нам, побольшому счету, сейчас и не важны. Итак, вернемся к Эпохе Предтеч. В те времена в галактике существовало шесть Великих Империй, Империй, по сравнению с которыми все современное Содружество выглядело бы задним двором какого-нибудь фермера с дикой планеты. Пять из шести Империй нам сейчас абсолютно неинтересны, они принадлежали негуманоидным расам, а вот шестая… империя Бореев… именно она послужила прародительницей всех существующих в галактике гуманоидных рас. И нас, и аталанцев, и еще доброго десятка самых разных рас, и… джоре, тех самых, именем которых сейчас называют целую эпоху. Кстати, вы, люди, прямые их потомки, потомки джоре. Сам можешь представить, как тяжело было бореям жить в окружении чужих, очень немирных соседей, с совершенно иной этикой, иным мировоззрением. Выручало только то, что чужие не могли договориться между собой, слишком уж разные они были. Межрасовые войны в те времена не были чем-то особенным, вся Эпоха Предтеч была Эпохой одной нескончаемой и никогда не прекращающейся Войны. Воевали все и со всеми. В какой-то момент бореи осознали, что они проигрывают эту войну. Нет, они не были менее технологически развиты, может быть, в чем-то они даже и превосходили своих соседей, нет, они не были ограничены в ресурсах, огромная часть галактики была в полном их распоряжении, достаточно сказать, что и джоре, а за ними и Первое, и Второе Содружество, да и наше, Третье, все еще использует то, что бореи считали нерентабельным разрабатывать. В общем, бореи не проигрывали качественно, они начали проигрывать количественно. На каждого борея, взрослого, старика, ребенка, приходилось по несколько тысяч чужих. Но бореи нашли выход, они искусственно вывели нас, аграфов. За основу было взято ДНК самих бореев. Да-да, мы, аграфы, искусственно выведенная раса. Ни я, никто из нас не знает для каких целей нас создали, возможно в качестве солдат, возможно в качестве слуг, возможно в качестве сексуальных игрушек, тем более что мы очень мало отличаемся внешне от своих создателей, разве что цветом кожи, волос и строением глаз, бореи были ночными существами. Ну и мы много слабее их физически, хотя продолжительность жизни у нас именно от них, от бореев. После нас были созданы джоре, эти создавались уже под определенные задачи, а именно как бойцы, как солдаты. Именно после создания джоре обстановка на фронтах стабилизировалась, бореям даже удалось потеснить своих противников. Затем были созданы аталанцы, дфары, оркеи и еще несколько рас. Но мы и джоре были лучшими, наши две расы взяли от своих создателей все самое лучшее. Тысячи лет мы были верными рабами своих создателей, мы работали за них, воевали за них, прислуживали им, удовлетворяли их прихоти, именно мы, аграфы и джоре загнали чужих в самые дальние уголки галактики, откуда они и нос боялись высунуть. А потом… потом началось Время Раздора, именно так обозначены в наших летописях полтора столетия новой Войны. Точнее, резни. Полтора века, когда джоре буквально, вырезали бореев и никто, ни одна из созданных ими рас не встала на их защиту.

— Почему?

— Потому что от тех бореев, что создали нас, что противостояли триллионам чужих, к тому времени уже ничего не осталось, одно Имя. Они выродились. За пару тысячелетий мирной и безопасной жизни под защитой джоре и аграфов бореи деградировали. К Времени Раздора Империя потеряла огромное количество технологий, системы и целые сектора откалывались, начали образовываться новые государства, новые Империи, которые только создавали видимость подчинения бореям. Внешней угрозы уже не существовало, жалкие остатки чужих никакой опасности не представляли, рухнув в своем развитии чуть ли не в каменный век. Но задолго до этого, когда бореи еще были теми, настоящими, все аграфы и все джоре проходили некую проверку. В каждом поселении, в каждой семье было некое устройство, с помощью которого бореи проверяли всех достигших половозрелого возраста. Это была наша обязанность, наш долго перед своими создателями. Всех подростков, не прошедших отбор, бореи забирали и больше их никто не видел, а мы знали, что должны очень пристально следить, чтобы среди нас не появились такие вот порченные особи. И с тех самых пор мы продолжаем это делать. Нет, не в память о бореях и не по привычке, а ради сохранения нашей расы, потомство должно быть здоровым и не несущим в себе угрозу вырождения. Бореи делали на этом особый упор.

— То есть, это именно они сказали вам убивать не прошедших отбор с помощью этого аппарата детей?

— Да. Это был один из основных законов, оставленных ими нам.

— А как звучит этот закон в оригинале? Так сказано, убивать?

— Вообще-то нет. В Законе сказано пристально следить за появлением особей определенных аппаратом.

— И что, за все эти тысячелетия вы даже не попытались разобраться с этим прибором, выяснить, что именно он определяет, для чего служит?

— Пытались, и не один раз, но безрезультатно. Технологии бореев, что тогда, что в Эпоху Джоре, что сейчас, как были, так и остались недоступными для нас. Они выше нашего понимания.

— Хотел бы глянуть на этот аппарат…

— Нет ничего проще. — Аграф снял с руки какой-то массивный браслет и положил на стол. — Можешь полюбоваться. Не бойся, можешь взять его в руки, можешь его бросать, забивать им гвозди, он практически неуничтожим. По крайней мере случайно.

— А как он активируется? — спросил я беря браслет в руки.

— А он и не деактивируется. Он всегда включен. Этот, например, уже третий десяток тысяч лет. Надень его на руку, сам убедишься.

Я прислушался к своим чувствам. Никакого чувства опасности браслет у меня не вызывал и я, чуть подумав, натянул его на правую руку. Несколько секунд ничего не происходило, а потом браслет резко сжался, я даже невольно вскрикнул от мгновенной боли. Но спустя несколько секунд браслет ослабил хватку, зато я почувствовал, как в мое запястье вонзилось несколько иголок.

— Ничего страшного, не бойся. Аппарат берет материал для анализа. Через пару минут он огласит свой вердикт, — с улыбкой сказал аграф. И он был прав. Прошло две-три минуты и браслет поменял свою окраску. До этого он был какой-то блеклый, словно из алюминия или олова, а тут вдруг стал темно-серым, скорее даже светло-черным, если такой оттенок, конечно, существует.

— И что это значит?

— Если бы ты был аграфом, да еще и лет четырнадцати-пятнадцати отроду, то уже к утру ты был бы скорее всего мертв. По меркам бореев и аграфов ты неполноценный.

Аграф сидел и смотрел на меня со снисходительно-презрительным выражением на лице, а перед моими глазами разворачивался отчет нейросети о неизвестном оборудовании, попавшем в зону работы ее сканеров.

— Неизвестное оборудование. С вероятностью в девяносто восемь процентов, это портативный определитель ментальной и псионической активности носителя, основанный на принципе анализа остаточной биоэнергетической активности клеточного материала и замера самопроизвольного выброса ментальной и псионической энергии, вызванного болевыми ощущениями строго дозированного уровня. Оборудование непригодно для точного определения уровня ментальной или псионической активности, но позволяет определить наличие способностей и их примерную градацию.

Я стянул браслет с руки и положил на стол.

— Ну что же, лэры, я полностью удовлетворён вашим рассказом. Есть, конечно, кое-какие вопросы, вызванные моей неуверенностью в вашей полной правдивости, но основное я понял. Поправьте меня, если я не прав. Вот этот вот артефакт давно исчезнувшей расы и цивилизации берет часть тканей организма для анализа и на его основе определяет наличие неких отклонений. — Аграфы синхронно кивнули, подтверждая мои слова. — Вы, основываясь на цветовой сигнализации, выносите решение о дальнейшем существовании того или иного индивидуума. — И опять синхронный кивок. — При этом в «Инструкции пользователя» нет ни слова о том, что не прошедшего, по вашему мнению, проверку разумного необходимо утилизировать. Наоборот, в ней предписано очень внимательно за ним наблюдать. И, скорее всего, передавать таких разумных представителям изготовителя. Последнее без каких-либо пояснений и объяснений. — И опять два, но уже не столь уверенных кивка. — Ясно. А теперь послушайте, что я вам расскажу по интересующему вас вопросу. Только дождемся возвращения представителей Империи.

Сестричек-полковников пришлось ожидать минут сорок. Воспользовавшись добротой моей душевной, они плотненько так оккупировали корабельный узел связи, нещадно эксплуатируя мое оборудование. И судя по объему трафика, вопросы они обсуждали более чем животрепещущие. Я вошел в их положение, да и аграфы не настаивали на немедленном продолжении разговора, полностью погрузившись в диалог посредством нейросетей. В конце концов, когда все заинтересованные стороны наконец-то наговорились и соизволили собраться вместе, я взял слово.