Он уважал и слушался отца, но мать была ему ближе. Она была рядом всегда, как сердце, только протяни руку-вот оно, стучится. Вся жизнь Виктора проходила на виду у матери. Она знала о нем все: и хорошее и плохое. И он о ней знал многое, и от нее услышал, например, что он не первый сын, первый, Ленечка, умер перед самой войной, а он родился в сорок третьем, после того как папа приезжал домой в краткосрочный отпуск.

Он знал о маме многое, но ничем, точнее сказатьмало чем мог помочь ей. А мама умела плохое перевести в хорошее. Вот, например, с его кличкой как получилось.

Сначала он был невысоким, во всяком случае на физкультуре не первым стоял. А в седьмой класс после каникул вернулся - и оказалось, что он вымахал за лето, стал выше всех, стал высоким, худым и костлявым.

И Колька Шамин с ходу назвал его Журавлем. Обидно было, Виктор потихоньку от всех плакал. А мама, узнав о кличке, воскликнула: "Так это же красиво! Чего ты расстраиваешься, дурачок?" И нарочно стала называть его Журавушка. Жура. И всех приучила к этому, так что теперь иные люди даже его, настоящего имени не знают, так и зовут Журка. И он откликается на Журку.

Сейчас кажется, что это действительно красиво...

В общем, мама-это мама. А отец-как директор школы.

И вдруг мама, которая делала все так, как говорил отец, и детей приучала не возражать, не спорить, подчиняться отцу, вдруг мама сама заспорила, наговорила отцу грубых слов и в несколько минут разрушила то святое, что годами сама же создавала.

Именно потому, что отношения между матерью и отцом всегда были ровными и спокойными и Журка не знал и не представлял себе других отношений между родителями,- ссора между ними потрясла его. Он долго не спал и лежал не шевелясь, чтобы не подумали, что он не спит, закинув руки за голову, глядя на светлое пятно от фонаря, то замирающее, то вздрагивающее на стене.

Он думал о причине, заставившей родителей в первый раз в жизни поссориться. И как на вопрос учителя, ответил сам себе: причина состоит в том-идти отцу на работу или нет. То есть он хочет идти, а мама не согласна.

И из-за этого ссориться?! Он удивился: настолько причина ссоры .показалась ему ничтожной и оттого сама ссора выглядела совсем нелепой.

Работу Журка представлял себе как необходимость.

Люди идут па работу лишь потому, что без этого не проживешь. Для жизни нужны деньги, а их дают за работу.

Но он что-то не замечал, чтобы на эту работу люди рвались. Вот, например, во время-школьной практики в цехе, где их обучали, был слесарь Царьков. Он ежедневно цапался с мастером из-за каждой лишней детали, ничего не хотел делать сверх нормы, кричал мастеру: "Я вам не осел, чтобы ишачить".

Но почему же отец рвется ишачить? ..

Другая, более острая мысль захватила его. Хотя не отец, а мама говорила грубые слова, но Журка понял:

она обижена. И ему надо, необходимо заступиться за нее.

"Нужно заступиться, заступиться, заступиться", - эта фраза, как сигнальная лампочка, все зажигалась в его мозгу. Промычав что-то невнятное, он уснул.

Проснулся Журка в -холодном поту. Снились кошмары. Будто он один, сам с собой, играет в баскет и вместо мяча свою голову в корзину бросает. Она отскакивает от щита и снова садится к нему на плечи.

Он тряхнул головой и тотчас вспомнил все, чему был невольным свидетелем вчера.

"Что же теперь будет? И как мне быть?"-подумал он.

Еще никогда в жизни не приходилось ему решать такие сложные задачи. Нужно было определить свое отношение. не к кому-нибудь - к родителям. Как-то помирить их или сделать что-то такое, чтобы снова в семье было, хорошо и спокойно.

За завтраком мать разговаривала с ним, как обычно, делая вид, что ничего не случилось. Отец, как всегда, молчал. И это их стремление скрыть от него свою ссору еще сильнее расстроило Журку. Он ел, глядя в тарелку, изо всех сил стараясь не показать, что он знает о ссоре родителей.

– Не спеши так, - сказал отец.

– Ешь. Ешь, Жура,-тотчас отозвалась мать.

Эти как будто ничего не значащие фразы, в которых были скрыты противоречия, встревожили его. Он понял:

ссора серьезная, и уступать ни отец ни мать друг другу не хотят.

В школе Журка был рассеян, что-то невпопад отвечал по химии.

На большой перемене он отошел в дальний конец коридора, к окну, и опять думал. Теперь Журка уже твердо решил действовать: "Надо поговорить с отцом".