— Я была в отчаянии, — попыталась она оправдаться. — Он пришел в себя и мог все рассказать, мог выдать всех нас!

— Стереть ему память, ты, конечно же, никак не догадалась.

— Память рано или поздно вернулась бы к нему, — возразила Роза. Ну, конечно, если так, то это, несомненно, оправдывает убийство. Я сжала кулаки, с трудом удерживая себя от искушения поколотить мерзавку. Я не могу наброситься на нее сейчас. Она еще не все сказала.

— Как ты узнала, что Чарльз пришел в себя? — задала я один из главных интересующих меня вопросов.

— Твоя подружка трепалась об этом на каждом углу, — заявила она наглую ложь.

— Врешь! — закричала я. — Тебе об этом сказал Вайз!

Догадка пришла сама собой, вернее, мне ее подала сама Роза — ни Мелитта, ни Лиззи не могли рассказать кому-либо о Чарльзе кроме нас, потому как сразу же после того, как стало известно о его выздоровлении, мы отправились в госпиталь. Да и кому стало бы интересно слушать о выздоровлении феппса? В Академии о Чарльзе и думать забыли. А раз Роза лжет, значит, покрывает кого-то важного, сильного, и этим кем-то может быть Вайз. И ведь все сходится — Чарльза убили незадолго до нашего приезда, и Вайз узнал о Чарльзе от меня.

— Он же и приказал тебе убить его, — закончила я. В горле першило, хотелось пить. Почему? Зачем Вайзу понадобилось убивать Чарльза? Чем помешал ему безобидный парень-феппс? — Вот только зачем?

— Он слишком много знал.

— Теперь понятно, кому понадобилась драконья кровь. Чарльз сказал мне, что хочет добыть драконьих перьев для своей палочки, вот только у драконов нет перьев — ему нужна была кровь, чтобы передать ее тому, кто взамен обещал ему палочку. И кто же этот некто? Ты? Эллеор? Руддиур или кто-то еще неизвестный мне?

Роза мрачно улыбнулась.

— А ты умнее, чем я думала. Два и два складываешь хорошо. Эту кровь Рудди передал мне, а я — как думаешь, кому?

— Вайзу, — голосом, ставшим бесцветным, ответила я. В голове не укладывалось, что убийцей покойного короля является Вайз — человек, которого я считала образцом мудрости, доброты и терпения, и который к тому же был другом короля. Как он говорил мне? Я должна внимательнее выбирать союзников? Научиться отличать друзей от врагов? Хороша ирония, ничего не скажешь…

— Где Руддиур достал палочку? — это, пожалуй, последний интересующий меня вопрос. Хватит с меня на сегодня открытий.

Роза по-прежнему стояла у окна, смотря на свои сцепленные пальцы. Она подняла глаза и взглянула на меня исподлобья.

— Не слишком ли много вопросов? Не много ли из себя возомнила? Помнится, еще вчера ты была девочкой-феппсом, той, которую все презирали, а сегодня, примерив корону, возомнила, будто можешь меня допрашивать? С чего ты решила, что я стану слушать тебя?

— Ты забываешь, что твоя жизнь может зависеть от меня, — бесстрастно сказала я ей, удивляясь, каким при этом спокойным может быть мой голос. — Я могу смягчить твое наказание, а могу позаботиться о том, чтобы ты получила сверх того, что заслуживаешь.

Губы Розы скривились.

— Не драматизируй. За убийство феппса мне ничего не будет. Ты ведь помнишь свою историю с Клаудиусом? Много ли тогда стоили твоя жизнь и честь?

При этих словах внутри меня все закипело от злости. Я ненавидела Розу с удвоенной силой.

— А я не говорю о суде законном, — сказала я ей. Она не сразу поняла смысла сказанных мною слов — она смотрела на меня, распахнув глаза и приоткрыв рот.

— Что ты можешь сделать мне? — с вызовом спросила она. — С чего ты взяла, что превосходишь меня в силе?

— О, так ведь я буду не одна, — любезно пояснила я и улыбнулась. Сдается мне, что улыбка вышла не очень доброй потому как глаза Розы распахнулись еще шире. В них читался испуг.

— Что ты хочешь сказать? — спросила она без прежней самоуверенности.

— Ты все поняла.

Достав палочку из глубокого кармана плаща, я шагнула вперед, но Роза опередила меня, ударив мне в грудь потоком воздуха, который отбросил меня в сторону. Я упала, и благо еще не ударилась головой и не потеряла сознание. Это позволило мне запустить в Розу ответным проклятием — невидимые веревки связали ее по рукам и ногам. Роза упала лицом вниз. Всхлипнув, она затихла.

Подбежав к ней и убрав белые волосы с ее лица, я увидела, что у нее разбит нос.

— Стерва, — прохрипела она, вложив в это слово, наверно, всю свою ненависть.