Толком, что же тогда случится — никто не знал, но вера во всемогущих Богов была так сильна, что желания переступить черту ни у кого не возникало. Все, что осталось нам от Богов, лучше всякой охраны сохранял страх… Каждый из нас в глубине души сознавал, что если что-то нарушится в существующем миропорядке — мы лишимся ресурсов и погибнем. Это сдерживало даже жадные до наживы натуры воинов, оттого все эти места остались нетронутыми. Их называли… городами. Название тоже досталось нам от Богов. Самые большие находились на родной планете метхов, но и на этом спутнике имелась парочка таким мест. Совсем крошечных.

Знала бы Дейнари, какую могучую жажду она всколыхнула своим решением… Сколько раз я терзался любопытством, издали разглядывая обветшалые и давным-давно заброшенные руины. Но, как и все, не смел шагнуть ближе, страшась вызвать этим необратимые перемены.

Но сегодня эти перемены пришли ко мне сами. Накрыли водоворотом ужаса, непонимания и… бессилия. И я инстинктивно, как зверь, загнанный в угол, понял: единственный мой шанс на спасение — тут! В этом пути, в этом решении. В новом. В… знании. В умениях, которыми обладала моя пленница. В возможностях, которые она сможет открыть для меня.

Воин не может испытывать страх! А я всегда отчаянно стремился быть истинным воином.

Поэтому, покинув свой звездолет, в чреве которого осталась прикованная к стене такая особенная для меня женщина, я устремился к этому безлюдному и давно сокрытому слоями пыли и праха месту. Замерев на границе (их всегда по периметру отмечали крошечным пунктиром из камней), глубоко вздохнул, решаясь. Никто из нас не селился рядом с этими местами, я мог не сомневаться: сейчас у моего падения не будет свидетелей. Никто в здравом уме не приблизился бы к этому месту.

Что, если там, за этими руинами странного строения скрывается неведомое дремлющее зло? Что, если мое вмешательство остановит все в этом отдаленном мирке: перестанет возникать воздух, литься с неба вода, исчезнет согревающее тепло? Остановится сама мощь Богов, что создает для нас пищу, одежду, все необходимое?

«Не рискую ли я своим настоящим ради призрачного шанса?»

Но Дейнари сегодня рискнула! Она не испугалась, не замерла на границе капитанской рубки, чтобы отступить, вернувшись в безропотную тьму моей жилой территории, оставив все как есть. Арианка смело пошла вперед! И… можно признать, что не зря.

Так неужели истинный воин, метх отступит там, где не стушевалась… женщина? Недостойная упоминания… самка?

Прикрыв глаза, я перешагнул незримый барьер, в какой уже раз поверив своему чутью. Шаг за шагом пыльные, давно обрушившиеся и местами превратившиеся в гору непонятного хлама, руины приближались. Грубая одежда и обувь сплошь покрылись пылью, подтверждая общеизвестное: это место не одно поколение не пустовало.

Очередной шаг стал роковым. Не зная, что спровоцировало это, вдруг осознал, что вокруг ярчайшим свечением вспыхнул целый мир. Словно… словно время стремительно откатилось назад — руины, к которым я шел, преобразились… «восстали» вокруг высокими стенами, смыкавшимися где-то высоко над головой.

Сердце едва не разорвалось в груди. Прошло несколько бесконечно длинных, лишенных ударов сердца секунд, прежде чем я понял: это голограмма! Невероятно реалистичная, многомерная… но все же иллюзия.

Протянув одну руку, сжав клинки другими, и морально готовый ко всему, я решил коснуться ее…

Дейнари

Долгие годы существования в плену этого звездолета, считаясь вещью, я не думала о мире за стенами каюты, о семье. Давно заставила себя не думать — так проще, так менее мучительно, когда болью стискивает виски, так собственное существование хоть как-то напоминает… жизнь. И вот сегодня я смогла коснуться мира за стенами своей тюрьмы. Почти соприкоснулась с ним… Почти растворилась в чувстве свободы!

Но метх «одернул». Вернул назад, насильно лишив так внезапно вспыхнувшей надежды, снова заточив в плену ненавистной каюты. Вот только прошлого не вернуть. Сегодняшний день открыл мне глаза на многое, что-то из этого я уже подозревала в душе.

«Свобода для меня возможна!»

Уверенность в душе была несокрушима.

«И я способна обхитрить метха!»

Но новая мысль низвергла меня с высот ощущаемой эйфории:

«Нет знаний, чтобы побег стал реальностью!» — В этом я тоже убедилась сегодня.

Но я чувствовала в себе силы осилить и эту проблему. У меня, в отличие от множества бесправных пленниц этой расы (а рассказы миротки и опыт «продажи» позволял судить об этом), была связь с миром за стенами звездолета. Тоненькая ниточка, связывающая меня со свободой. Ею, как ни удивительно, был Кирен. И дело совсем не в метхской жажде наживы, на которую советовала напирать миротка.