— Что на этот раз? — обрушилась на Барбару Шерл Раддок. — И кто вы такая, что врываетесь в дом без приглашения и беспокоите людей?

Оттеснив в сторону Чарли, она прошла в гостиную, распространяя сильный запах пота, смешанный со стойким рыбным запахом, какой отличает женщин, давно не пользовавшихся ванной. Шорты и короткая, давно не стиранная футболка были покрыты влажными пятнами.

— Вы не имеете права вторгаться в чужой дом. Я разбираюсь в законах и знаю, что говорю.

— Переезжаете? — не обращая внимания на реплики Шерл Раддок, спросила Барбара, переходя от одной коробки к другой и изучая их содержимое. — Похоже, семейство Раддок спешит покинуть Балфорд?

Шерл уперла кулаки в бока:

— Какое вам дело? Если нам хочется переехать, мы переедем. Может, мы обязаны сообщать копам обо всех наших передвижениях?

— Ма, — произнес Тревор за ее спиной. Как и мать, он весь лоснился от пота, был грязным, неопрятным, но, в отличие от нее, держался спокойно. Он вошел в гостиную вслед за матерью.

Они столпились на небольшом свободном пятачке, хотя там и двоим места было маловато. Чарли, присоединившись к компании, создал еще большую тесноту.

— Что вам надо? — не унималась Шерл. — Вы уже говорили с моим Тревором. Вы потревожили его отца, а он нуждается в отдыхе. Отец Тревора нездоров, а вам всем на это наплевать.

Барбара лишь подивилась тому, как можно отдыхать в доме, где постоянно стоит шум, опасный для барабанных перепонок. Они, как обычно, общались друг с другом, перекрикивая включенный на полную громкость телевизор. Громоподобная музыка в стиле рэп была еще одним элементом звукового хаоса, наполнявшего комнаты. Как и накануне, она обрушивалась сверху с такой силой, что Барбара ощущала, как сотрясается воздух.

— Я хочу поговорить с Тревором, — обратилась Барбара к матери семейства.

— Нам некогда, — отрубила она. — Вы что, не видите? Вы, как я посмотрю, не только тупая, но еще и слепая?

— Ma, — снова произнес Тревор умоляющим тоном.

— Не мамкай! Я знаю свои права. И что-то я не помню, чтобы копы имели право являться ко мне и рыться в моих вещах, как в своих собственных. Приходите позже, понятно? Нам надо заниматься делом.

— А каким делом? — поинтересовалась Барбара.

— Это вас не касается. — Шерл схватила коробку и, подняв ее, плотно прижала к животу. — Чарли, — рявкнула она, — пошевеливайся!

— Вы отдаете себе отчет, как выглядит ваш переезд в то время, когда полиция расследует убийство? — обратилась к ней Барбара.

— А я плевать хотела на то, как это выглядит, — сварливо ответила Шерл. — Чарли! Да слезь же ты наконец с этого поганого дивана. Выключи, к черту, телик. Отец надерет тебе задницу, если ты снова разбудишь его. — Она повернулась и вышла из комнаты. Через окно Барбара видела, как она идет к площади, где стоит ряд припаркованных машин. Чарли, вздохнув, промычал что-то и, подхватив одну из коробок, двинулся за матерью.

— Да мы и не переезжаем, — сказал Тревор, когда они с Барбарой остались вдвоем. Он подошел к телевизору, убавил звук; на экране осталась картинка: вертолет преследует охваченный огнем фургон, фургон въезжает на мост, вертолет зависает над ним. Кому-то пришел конец.

— А в чем же тогда дело? — поинтересовалась Барбара

— Нам дали место на рыночной площади в Клактоне. Весь это хлам — на продажу.

— А, — протянула Барбара. — И где же вы все это добыли?

Его лицо и шея побагровели.

— Это не краденое. Вы ведь об этом подумали, верно?

— Верно. Так откуда все эти вещи, Тревор?

— Мы с мамой ходим в конце недели на блошиный рынок. Покупаем там все, что можем, приводим в порядок, а потом толкаем с небольшой наценкой в Клактоне. На этом не наживешься, но хоть какие-то деньги.

Барбара пристально смотрела на него, стараясь понять, что в его словах правда, а что ложь. Однажды он уже соврал, так что теперь веры ему не было. Но сейчас, похоже, он не лгал.

— Тревор, а ведь Рейчел не подтверждает того, что вы сказали. Нам необходимо поговорить.

— Да не убивал я этого парня! Я в пятницу и не приближался к Незу.

— Трев, Рейчел нет смысла вводить нас в заблуждение.

— Да у меня и причины-то никакой не было. Конечно, я не в восторге от того, что он попер меня с работы, но я ведь понимаю — сам виноват, украл банки с фабрики.

— Где вы были вечером в пятницу? Он с тревогой посмотрел на Барбару.

— Тревор? — предостерегающе произнесла она.

— Да… Ладно. Вы ведь мне все равно не поверите. Так какой смысл говорить правду, если ее никто не сможет подтвердить?