— Мистер Кураши, да. — Кумар обхватил ладонями колени. Его тело била такая сильная дрожь, что рубашка на нем колыхалась, словно в комнате дул сильный ветер.

— Он был убит, мистер Кумар. Мы расследуем это убийство. То, что он дал вам четыреста фунтов, делает вас подозреваемым. За что он вам заплатил?

У Кумара, наверное, случился приступ, потому что его стало трясти еще сильнее. Это навело Эмили на мысль, что он все-таки понял ее. Но когда он наконец ответил, из его горла вырвался клокочущий поток неразборчивых звуков — он говорил на своем родном языке.

Эмили прервала, как ей показалось, протестующую речь и, поморщившись, сказала:

— Мистер Кумар, пожалуйста, говорите по-английски. Вы хорошо расслышали его имя и понимаете, о чем я спрашиваю. Как вы познакомились с мистером Кураши?

Кумар продолжал что-то бормотать. Эмили продолжала задавать вопросы:

— Когда вы с ним встречались? За что он дал вам деньги? Что вы с ними сделали?

Кумар приложил руки к груди и застонал.

— Отвечайте, мистер Кумар. Вы живете рядом с рыночной площадью. Нам известно, что мистер Кураши приходил сюда. Вы видели его? Вы здесь с ним познакомились?

В потоке гортанных звуков, вылетавших из горла Кумара и похожих на какой-то ритуальный речитатив, можно было понять только многократно повторяемое слово «Аллах». Прекрасно, подумала Эмили, теперь наступило время повернуться в сторону Мекки и начать отбивать поклоны.

— Отвечайте на вопросы, — повысила она голос, пытаясь вклиниться в речитатив.

Хониман, все еще стоявший у двери, сказал Эмили:

— Шеф, я думаю, он вас не понимает.

— Ну что ты, он отлично меня понимает, — ответила Эмили. — Я уверена: когда ему нужно, он говорит по-английски не хуже нас.

— Но ведь миссис Керси утверждает, что он не особо силен в языке, — заметил Хониман.

Эмили не обратила внимания на его слова. Перед ней сидел истинный кладезь информации об убитом, и ей до смерти хотелось вычерпать этот кладезь до самого дна, пока он был один и в полном ее распоряжении.

— Вы знали мистера Кураши в Пакистане? Вы знали его семью?

— Алла-ика алла Худаммир-Раббихим уаа алла-ика хамул Муф-лихуум, — завывал Кумар.

Эмили, стараясь перекричать его тарабарщину, продолжала настойчиво задавать вопросы:

— Где вы работаете, мистер Кумар? На что вы живете? Кто платит за комнату? Кто покупает вам сигареты, журналы, газеты, сладости? У вас есть машина? Чем вы занимаетесь в Клактоне?

— Шеф, — с беспокойством произнес Хониман.

— Инналлазина ааманаа уаа амилус-саалиха-ати ланхам…

— Черт возьми! — Эмили грохнула кулаком по столу.

Азиат мгновенно откинулся на спинку стула и замолчал.

— Бери его, — приказала Эмили детективу.

— Что? — не понял приказа Хониман.

— Ты что, оглох? Бери его и тащи в Балфорд. Пусть посидит в камере. Там у него будет время подумать, насколько хорошо он понимает обращенную к нему английскую речь.

— Слушаюсь, — вытянулся Хониман.

Он подошел к азиату и, потянув его руку, заставил встать. Кумар залопотал снова, по его щекам катились слезы.

— Господи, — обращаясь к Эмили, вздохнул Хониман. — Что с ним происходит?

— Именно это я и собираюсь выяснить, — ответила Эмили.

Барбара остановилась перед распахнутой настежь дверью дома № 6 по Алфред-террас. Как и накануне, ревела музыка и громко бубнил телевизор. Барбара постучала по косяку, но для того, чтобы кто-нибудь обратил на это внимание, надо было действовать по крайней мере отбойным молотком или кувалдой.

Ей пришлось, не дожидаясь приглашения, войти в дом. Лестница напротив двери была сплошь завалена старой, заношенной одеждой и тарелками с остатками еды. В коридоре, ведущем на кухню, валялись проколотые велосипедные шины, поломанный складной стул с парусиновым сиденьем, две раздавленные корзины, три метлы и разрезанный пополам мешок для пыли от пылесоса. Гостиная, расположенная слева, была превращена в склад вещей, как будто подготовленных к перевозке. Вокруг телевизора, на экране которого разворачивался заключительный этап погони какого-то американского боевика, громоздились картонные коробки, набитые одеждой, полотенцами и прочим домашним скарбом.

Любопытно, покачала головой Барбара. В коробках, насколько ей удалось рассмотреть, было все: от маленькой заржавленной газовой печки до подставки для салфеток. Увиденное сильно озадачило Барбару. Уж не собираются ли Раддоки, напуганные ее визитом, спешно покинуть Балфорд, мелькнуло у нее в голове.

— Эй! Найди свои боксерские перчатки в этом хламе, слышишь?

Барбара обернулась. В дверях гостиной стоял Чарли, а позади него — старший брат, Тревор, и их мать. По всей вероятности, все трое только что вошли.