Я автоматически прижала лифчик к груди, удерживая его на месте.

Алек ухмыльнулся, схватив упавшие лямки и потянул за них. Он не сказал ни слова, только смотрел мне в глаза, и они просили меня довериться ему... что я и сделала.

Я опустила руки и закрыла глаза.

— Кила, — прошептал он.

Я покраснела от смущения. В лучшем случае у меня был второй размер, поэтому я знала, что моя грудь не была чем-то выдающимся.

— Прямо сейчас я смущена, — произнесла я, сопротивляясь желанию прикрыться руками.

Алек не ответил, и это не помогало успокоить мои внезапно разыгравшиеся нервы.

Я собиралась открыть глаза и сказать ему, что отказываюсь от своей идеи, но внезапно почувствовала его дыхание на груди. Я открыла глаза и посмотрела вниз, когда Алек поцеловал меня туда, где мое сердце.

— Ты совершенство.

Я открыла рот и ахнула, когда он поднял голову и накрыл мой правый сосок своим горячим ртом. Закусила нижнюю губу, закрыла глаза и откинула голову назад.

— О мой Бог, — выдохнула я и выгнула спину, когда по моему позвоночнику прошла дрожь.

Я моргнула, когда Алек переключился с правой груди и заключил в рот мой левый сосок, сжимая ладонью правую грудь и теребя сосок каждые несколько секунд. Я поддалась вперед, потому что ощущение было очень похоже на то, что кто-то сосал мое сладкое местечко, это было так приятно, но при этом я чувствовала, что вот-вот рухну. Я не могла этого вынести.

Алек рассмеялся после того, как выпустил мой сосок из своего рта.

— У тебя чувствительные соски.

Я посмотрела на него затуманенным взглядом.

— Похоже, так и есть.

Он улыбнулся и приблизил свое лицо к моему.

— Ты выглядишь так, будто хочешь откусить от меня кусок.

Я щелкнула зубами на него и ответила:

— Больше, чем откусить.

Он потер губы, из-за чего его ямочки на щеках углубились, и без задней мысли я подняла руки и дотронулась указательными пальцами до них.

— Мне они нравятся.

Алек широко улыбнулся, и его ямочки углубились еще больше.

— Они твои.

Я обняла его за шею.

— Мои. Мне нравится.

Он обнял меня и без предупреждения откинулся назад, затем повернулся на бок и уложил меня под себя. Он перенес с меня часть своего веса, поэтому я оттолкнулась и поползла по постели, пока не врезалась головой в изголовье кровати.

Алек последовал за мной.

Он положил руки на мои колени и поддерживая со мной зрительный контакт, широко развел их в стороны. Я почувствовала, что мое и без того разгоряченное тело начинает пылать от интенсивности его взгляда. Ощущение покалывания распространилось по моим ногам, когда он провел руками от коленей к бедрам.

— Твои штанишки зеленые... мой любимый цвет.

Трусики (прим. пер. — имеются в виду некоторые отличия в американском и британском английском языке: Алек говорит «panties», имея в виду американский вариант — трусики, для Килы же слово «panties» звучит, как штанишки, потому что в британском английском — трусики — это knickers. Поэтому в мыслях она поправляет Алека).

Я улыбнулась.

— Мой бюстгальтер тоже зеленый, чтобы соответствовать платью... ну знаешь, тому, которое ты сорвал с меня словно пещерный человек.

Алек ухмыльнулся и молча потянулся к моему нижнему белью. Медленно стянув трусики, пока они не оказались у моих ступней. Свернул их и отбросил через плечо.

— Они нам больше не понадобятся, — пробормотал он.

Я усмехнулась, а затем замерла, когда Алек стал смотреть... прямо туда, не отводя взгляд.

— Какого черта ты уставился? — спросила я, внезапно застеснявшись.

Алек поднял на меня глаза и ответил:

— Ты натуральная рыжая.

Что?

— Да, я натуральная рыжая. Какое это имеет отношение к... О Боже, не говори мне, что я забыла побриться!

Я мгновенно опустила голову, чтобы посмотреть между ног, и почувствовала облегчение, когда увидела тонкую полоску волос, которую я всегда оставляю. Мне никогда не нравилось ходить полностью выбритой.

— Мне нравится эта полоска, это отличается от того, что я обычно вижу.

Я подарила ему взгляд, от которого он поморщился.

— Никаких разговоров о предыдущих опытах — я понял.