— Варварство какое, — ужаснулась Мила. — Кому понадобилось творить такое?

— Лимуду. Брату жениха.

— Но…зачем?

— Власть. Его брат был могущественней, справедливей, мог стать любимым Богом людей. Вместе с Хельгой они бы нашли способ избавиться от Лимуда, очистить человеческий мир от зла, нарушить равновесие и установить новое. Поэтому он просто опередил их. Хельга была единственным уязвимым местом брата. Лимуд убил ее, а брата заковал в кандалы в огненной тюрьме.

— Почему не убил?

— Они близнецы и связаны крепкими узами. Если умрет один, погибнет и другой.

— Но причем здесь я?

— Существует много причин. Одна из них твоя невероятная схожесть с Хельгой. Будто отражение в зеркале…

— Да я самая обычная. И таких как я по всему миру пруд пруди. Выбирай — не хочу.

— Ты так ничего и не поняла.

— Все я поняла, — отмахнулась Мила. — Я Сумеречница, могу воскрешать или убивать кого захочу. Это круто. О таком я и не мечтала. Вдобавок я еще летать умею и похожа на какую-то великую повелительницу. Вообще улет, — и она демонстративно закатила глаза в восхищении. — Но есть одна загвоздка. Все это, — она обвела себя руками, — мне и даром не нужно, если в итоге я стану чьим-то красивым футлярчиком.

— Ну вот у тебя и появился шанс изменить свою судьбу, — криво усмехнулся Румин. — Или ты уже сдалась?

— Отчего же? У меня даже парочка идей имеется.

— Да? Ну-ка, ну-ка, — он привалился плечом к круглому камню, наполовину завалившему вход в ущелье, и скрестил на груди руки в ожидании.

— Самый простой способ — лишить себя девственности.

— И как же ты собираешься это сделать? Нет, способ я знаю, — оборвал Румин сестру, раскрывшую рот для ответа. — Меня интересует твой партнер? Или ты намерена сделать это самостоятельно?

— Можно и самой. Что в этом такого? — подмигнула Мила. — Зато скольких неприятностей можно избежать.

— В принципе, попробовать можно, — согласно кивнул Румин. — Это действительно может помочь, но ненадолго. Рано или поздно у тебя появится наследница. Так что воскрешение Хельги станет лишь вопросом времени.

— А если я окажусь бесплодной? — не отставала Мила.

— Вряд ли, иначе бы уже давно не существовало тебе подобных.

— А если сделать операцию?

— А ты готова поведать всему миру о своем истинном происхождении? Если так, то я не возражаю.

— Да ладно тебе, — отмахнулась Мила. — В нашем мире деньги решают все.

— Даже то, жить тебе или нет?

— В смысле?

— Если ты лишишь себя возможности иметь детей, умрешь. Как тебе такая перспектива? Ты готова пожертвовать собственной жизнью ради спасения своего мира?

— Готова, — немного неуверенно ответила Мила.

— А я нет, — отрезал Румин. — И это не обсуждается.

— Тогда остается всего один вариант. Убить Шиезу.

— И ты готова убить собственного отца?

— Отца? — на мгновение Мила опешила, а потом обиженно фыркнула. — А с какой стати я должна воспылать к нему родственными чувствами? Он не побрезговал убить родную дочь, так почему я должна останавливаться?

— Потому что ты знаешь, что его дочь. А он — нет.

— То есть как это? А разве он выбрал меня не из-за той легенды, по которой его ребенок должен возглавить Армию Тьмы?

— Нет. Ты нужна ему, потому что единственная способна выдержать реинкарнацию Хельги и сохранить в первозданном виде не только тело, но и душу для подчинения твоей Силы. Однако иметь сосуд полдела. Нужен еще ключ от темницы, где заперта Хельга.

— Еще одно условие? И что за ключ?

— Сила камня верховной Богини. Но получить практически невозможно. Кто-то убивает его стражей.

— Значит, есть некто, кто сильно насолил Шиезу? Нарушил его планы. Ты знаешь, кто?

— Догадываюсь, но к тебе это не имеет никакого отношения.

— Почему? Если этот неизвестный действует против Шиезу, значит он на нашей стороне.

— Вряд ли, иначе мертвы были бы все Стражи камня. Но Стражи двух самых сильных его сторон живы, причем один из них давно на стороне Шиезу.

— А может просто они убийце не по зубам? — предположила Мила и неожиданно напряглась. За спиной послышался хруст снега. Она обернулась и обомлела. Прямо перед ней стояли два вороных коня. Гладкая, блестящая шерсть их отливала синевой в лунном свете, а сквозь длинную гриву пробивались белоснежные рога. По одному у каждого.

— Единороги… — изумленно выдохнула Мила, наблюдая, как Стрелок что-то нашептывал одному в ухо, из-за чего скакун довольно фыркал. — Откуда?

— С гор, — пожал плечами Стрелок. — Пешком нам не успеть. Ездить верхом умеешь?