а сейчас покрытая толстым слоем льда и снега, она лениво разлеглась между высоких отвесных гор, которые словно стражи наблюдали за каждым шорохом ветра, нашептывающего еще не забытые заклинания.

Мила глубоко вдохнула и ощутила, как пряный аромат цветов, ускользая от опустевших лугов и голых деревьев, теряется где-то высоко в облаках, пряча крошечную надежду на возрождение в цветущих эдельвейсах. Там, далеко внизу царил холод. Остановилось не только время, но и жизнь. Колючий ветер привычно обволакивал изящные серые скалы и грозился похитить любого, кто осмелится потревожить покой умершей долины. Каждого, кто осмелится нарушить запрет, ждет ровная ледяная поверхность, сотканная из миллиона снежных кристаллов и одинокой пустоты. И лишь яркие лучи солнца — последний привет госпожи весны — обещали согреть каждого, чья нога ступит на берега уснувших волн, навечно похоронивших цветущую жизнь.

— Долина Вечной Весны? — удивилась Мила, не сводя глаз с водопада. — Как по мне, весной здесь и не пахнет.

Она пожала плечами и перевела взгляд на задумчивого Стрелка.

— Так ее называют немногие. Лишь те, кто помнят, как выглядела Долина до наступления зимы, — произнес он, не глядя на спутницу. — Когда Боги покинули эти места, с ними погибла и магия, дарящая жизнь Долине. Все умерло, погребено под тоннами снега. Мне удалось сохранить немногое. Погляди!

И Мила увидела.

Завораживая игрой отгорающих солнечных бликов, у самого подножия вулканических гор раскинулся хрустальный дворец. Иссилен-Нелиси. Место, где до сих пор жила магия.

— Но…как? Его же там только что не было?

— Был, — губ Стрелка коснулась легкая улыбка. — Просто увидеть дворец можно только после захода солнца.

И в этот момент над скалами вспыхнуло в последний раз красное солнце и исчезло за горизонтом.

— А Долина? Почему нельзя возвратить жизнь и в нее?

Мила не сводила глаз со сказочного дворца, листком клевера окружившего величавое озеро, казавшееся отражением темнеющего неба.

Даже с огромной высоты пещеры Мила видела, как у необыкновенного озера кипит жизнь: стадо оленей собралось на водопой в компании волшебных единорогов, на противоположном берегу величаво расположилась львиная пара, а недалеко от них жевали листву жирафы. Даже сквозь колючий ветер, она слышала трель соловья в шелестящей листве и рычание медведей, сцепившихся в драке за внимание рыжей самки. Она ощущала жизнь, вечно пахнущую весной, даже в морозном воздухе мертвой Долины.

Жизнь, не подвластную времени и зиме.

— К сожалению, я не так силен, — донесся до ее сознания хрипловатый голос ангела. — Все, что я могу, — хранить этот островок надежды. Ради любви…

— Чьей? Оленя и единорога? — невольно съязвила Мила, уставшая от постоянных недомолвок Стрелка. — Может пора, наконец, мне все объяснить?

— Ну что ж, — сизые глаза Стрелка странно блеснули, и что-то темное появилось в них. Что-то, что заставило Милу плотнее закутаться в плащ. Что-то холоднее льда и чернее ночи. Нечто колдовское и…злое.

— Ты сама хотела знать, — тихо добавил он. И в хриплом голосе прозвучали стальные нотки.

— Давно это было. Настолько давно, что правда об этой истории надежно спрятана под снегами долины.

Долины Вечной Весны…

…Когда-то здесь бурлила жизнь.

Цветущая розовыми вишнями и рыжими подсолнухами. Колосящаяся золотом пшеницы и набухающая шишками хмеля.

Шелестящая стройными камышами и хлопающая в резные кленовые ладоши.

Жизнь, поющая звонкими голосами цветочных фей и свистящая песнями фламул — ночных охотниц.

Звенящая бриллиантами речных перекатов и искрящаяся солнечными бликами в зеркальных стенах дворца Иссилен-Нелиси.

Жизнь, угасающая лишь в человеческих сердцах и неизменно возрождающаяся в биении вечно юного сердца.

Ее звали Алия.

Так нарекли малышку местные жители, когда нашли ее, брошенную в губительных льдах ущелья.

Закутанная в легкое покрывальце, девочка лежала в окружении цветущих эдельвейсов. Она улыбалась, и от тепла ее янтарных глаз таяли вековые льды. А там, где ее золотые кудри касались горных цветков, пробивались ростки невиданной здесь лаванды.

Найденыш, подаренный небесами…

Посланница Богов…Знамение…

Так считали местные жители, и все происходящее непременно связывали с малышкой.

Пшеница ли уродилась, болезнь миновала или младенец появился в бездетной семье — все тут же восхваляли Божественное дарование.

А девочка меж тем взрослела, с каждым днем все хорошея.

И чем старше она становилась, тем разительнее отличалась от местных жителей. Непохожая ни на белокожих вардан, ни на ширококостных людей, ни на низкорослых эрулов миниатюрная грациозная темнокожая девушка вселяла в мужские головы похотливые желания, а в женских сердцах укореняла коварство зависти и мести.