Слишком много сплелось интриг и пролилось крови из-за вот этого перемещения душ. И ладно бы, знали бы священники, за что борются, но нет, только корыстные мысли. Все хотят жить вечно, не прилагая к этому никаких усилий и надеясь только на чудо. Придется обнародовать старый фолиант.

Кресислав вышел из «злого отсека», как он называл свое собрание, и понес книгу наверх. Вы хотите факсимильную копию? Будет. Еще как. Сегодня же прошедшая через сканер книга будет доступна всем желающим, надо еще будет сделать рекламу — дать пресс-конференцию, прокомментировать результаты будущих исследований, которые ломанутся проводить все церковные и мирские круги. И ничего у вас не получится, злорадно подумал Кресислав, ни в одной книге правильного рецепта нет. Максимум, дурка пополнится сотней-другой новых пациентов, или съехавших на самой идее, или попробовавших ее реализовать. А книга, которая теперь засвечена и имеет огромную ценность для коллекционеров, скорее всего, связанных со Святым Престолом, ляжет обратно в ящичек и за ней опять захлопнется бронированная дверь. На этот раз уже надолго, если не навсегда.

Рано я радовался. Для прогульщиков по уважительной причине, вроде школьных игр за границей, было припасено очередное удовольствие — самостоятельно изучить весь пропущенный учебный материал и сдать несколько контрольных по всем предметам. Здесь к этому не относились, спустя рукава — это не вуз, где можно полгода ничего не делать, а потом пытаться впихнуть в себя неподъемный объем знаний за три дня подготовки к экзамену с соответственно ожидаемым плачевным результатам. Контроль, контроль и еще раз контроль, особенно если ты показал выдающиеся знания на отборе — прошел отбор, изволь и как следует учиться! Поэтому пришлось отложить все в сторону, и после школы вместо гоняния балды заниматься только подготовкой.

Те же проблемы были и у Елизаветы. Так что наше с ней общение пока свернулось до получасовых разговоров по планшету, больше не позволяла загруженность. Да и хобби пришлось забросить, гигантские наполеоновские планы, как, впрочем, и все оные, имеют свойство разрушаться в реальности. Хочешь рассмешить бога — расскажи ему о своих планах, как-то так.

Впрочем, приглашение на Рождество Христово от Воронцовых я получил, что было одним из больших знаков внимания — как ни странно, но одни из богатейших аристократов Империи, да и всего мира в целом, предпочитали шумному застолью в многочисленной компании прихлебателей и шапочных знакомых проводить праздники в узком, не семейном — скорее клановом, кругу. Это мне импонировало — мелкие купчики, пыжась, устраивают гулянку для всех, серьезные люди — только для своих, не пуская пыль в глаза. Если достиг такого уровня, тебе не надо ничего никому доказывать.

Как ни странно, на что я уже и не рассчитывал, улучшились отношения с графиней. А ключевым с ней стал наш разговор по ее инициативе. Как-то раз, когда я по привычке старался проскочить в свою комнату, не попадаясь на глаза, она встретила меня в коридоре.

— Пойдем, поговорим?

— Пойдемте… — я внезапно оробел. Все-таки отношения между нами были… Ну сами знаете, я рассказывал.

Графиня сделала приглашающий жест, показав в сторону моей комнаты. Я покорно прошел к себе, тупо сжимая в руке сделанный на кухне бутерброд.

— Садись, — она указала мне на мою кровать.

Вместо того чтобы присесть самой, она медленно прошлась по комнате, трогая вещи, оставшиеся от моего предшественника — я ими пользовался, в моей ситуации выбирать не приходилось

— Иногда все-таки у меня чувство, что ты — прежний Саша. Твоя походка, жесты, взгляд… Все, как у него.

Ну естественно. Индивидуальные морфологические особенности организма не переделаешь, поэтому если в одном теле ты привык к одной моторике, то в другом приходится приспосабливаться к физическим особенностям.

— Но все-таки ты другой. Ты не ребенок, я знаю, ты был взрослым, когда твое тело погибло, а душу поместили в тело ушедшего в Навь моего сына.

— Я тот, кем бы стал Саша в будущем, — хрипло прокашлялся я. — И все равно, я Драбицын по крови и духу, что был там, что теперь здесь.

— Я это знаю, я это поняла и стараюсь принять. Я постоянно за тобой наблюдала еще с тех пор, когда считала тебя опасным чужаком, нежитью. Но все, что ты делал, как ни трудно мне это признать, ты делал правильно, как поступал бы Саша. Только повзрослевший. И пошедший по стопам своего отца. Ты действительно наследник рода Драбицыных, ты уже оказывал положительное влияние на общую ситуацию. И делал все на пользу нашему роду, причем делал это без задней мысли, ведя себя естественно, а не стараясь угодить или произвести впечатление.

Я смущенно шмыгнул носом. Ну конечно это отчасти так, а отчасти я все-таки делал некоторые вещи с умыслом, как например последний безумный с точки зрения профессионала штурм квартиры. Правильно папА дал мне леща, ситуация могла закончиться и по-другому, но мне просто важно было показать себя в глазах графини.

— В общем, давай забудем старую возникшую между нами неприязнь и начнем с чистого листа? Конечно, сыном я тебя считать не смогу, но и вражды между нами больше не хочу. Это пойдет на пользу нашей семье и в дальнейшем роду Драбицыных.

— Я согласен, — осторожно ответил я. Ну в данном случае это будет трудновато, но попробуем. Однако буду держать ухо востро, черт ее знает, как у нее настроение повернется. Пока вроде говорит искренне, все маркеры лица и тела это подтверждают. — Давайте попробуем.

— Ну и хорошо, — графиня остановилась на выходе из комнаты. — Пойдем обедать, а то ты со своими сухомятками раньше времени жедудок загубишь.

— С удовольствием! — вот это уже прогресс. Да и затрахался я постоянно есть в своей норе, как собака в будке. Если все пройдет удачно… Да, это не мои родители, я здесь скорее на положении приемного сына. Но хотя бы доля — нет, не любви, взаимного уважения и приятия — не помешает. С графом у нас вроде хорошие отношения, почти сыновние, раз он мне даже леща дал, а это хороший признак. Теперь хотя бы наладились отношения с графиней, и можно считать отношения в семье восстановленными — все-таки я ее член, и отношение ко мне влияют на все семейные дела. Сложная материя это все!