Поднявшись по трапу, мы попали в сказку. Если бы не ряды иллюминаторов на борту, можно было подумать, что мы находимся в каком-то салоне особняка с роскошной отделкой и мебелью. Но нас здесь не оставили, а проводили вперед, в обычный, пусть и более тщательно отделанный салон бизнес-класса.

— Здравствуйте! Экипаж приветствует вас на борту лайнера Его Императорского Величества «Россия» и желает приятного полета. Пристегните ремни и следуйте всем указаниям бортпроводников.

Улыбающиеся во все шестьдесят четыре зуба бортпроводницы, в не скрывающей достоинства униформе — о май год, молодой организм выдал меня соответствующим образом, среагировав на короткие подолы юбок и длинные ноги от ушей — показали и рассказали пришедшей в сладкую истому школоте правила поведения на борту, инструкции на тему пользования кислородными масками и прочую необходимую при возникновении нештатных ситуаций информацию. Судя по напряженным лицам одногруппников они боролись с другой нештатной, прямо-таки аварийной ситуацией под суровыми и злыми взглядами девчонок. Ну-ну, зыркайте подруги, поревнуйте немного, от вас не убудет.

Наконец бортпроводницы скрылись за перегородкой вызвав общий разочарованно-облегченный взлет, и раздался приглушенный шум двигателей, переходящий в свист. Мимо нас поехали аэродромные сооружения — наш воздушный гигант выходил на рулежную дорожку, чтобы потом унести нас в небо.

Конец октября в Риме выдался на редкость ненастным. Не было привычной золотой осени с буйством красок, мягкой погоды с редкими заморозками и прочих прелестей, которые так ценят местные жители. Вместо этого лили холодные дожди, по утрам лужи прихватывало мутным льдом, народ массово болел ангиной, чихал и кашлял. Куча ватиканских сановников не были исключением. Что не помешало все же вызвать в гости приора Ордена Святой Марии и вывалить ему на голову ушат дерьма.

— Господин Герра, мы рассмотрели назначение вашего магистра на новую должность. К нему вопросов никаких нет, достойный кандидат и настоящий светоч Веры. Но в отношении вашей кандидатуры возникли некие сомнения. Совсем незначительные, но…

Шелест бумаг, кашель в скомканные платки.

Крысы. Проклятые крысы. Лоренцо поймал себя на этой мысли и с трудом сдержал злобный оскал. Надо же, о назначении на освободившееся место они беспокоятся, как же. Просто как только о будущей синекуре стало известно, тут же набежала толпа родственников и знакомых. О том, что на позиции магистра придется разгребать кучу вонючих отходов, чтобы белые папские одежды не запачкались — об этом стараются не думать. Точнее говоря, большая часть сановников не знает всех особенностей внутренней кухни ордена. И того, чем в самом деле обычно заняты церковные псы. Подкупом политиков, шантажом неугодных, убийством упрямых. Ватикан всегда идет к поставленной цели, используя все доступные для этого инструменты. Даже если где-то приходится нарушать свои же заповеди. Потому как отношения с высшим руководством близкие, в крайнем случае — папа отмолит или индульгенцию выпишет.

Но чтобы так нагло совать нос в чужую епархию? Видимо, еще не осознали, с кем связались. Или просто ощущают момент, что у Лоренцо связаны руки. Не может он в данный конкретный момент подвесить за ребра канцелярских крыс. Это слишком плохо скажется на блестящем послужном списке. И может не просто отложить момент восхождения его на желанный трон, а вообще поставить крест на всех притязаниях.

— И какие именно сомнения?

— Русский проект. На него выделены внушительные средства, были выданы святыни. А результатов пока не видно.

— Средства Ордена, вы хотели сказать.

— Орден — часть Церкви, — ощерились сопливые уроды, выпучив налитые кровью глаза. — Или вы считаете, что уже стали совершенно самостоятельной организацией?

— Боюсь, это вы скатываетесь в ересь… Папой сказано, что мы выполняем его волю во благо Господа нашего. Или здесь кто-то сомневается в отданных папой приказах?

Утерлись. Все же пока не забыли, кого именно представляют люди, отобранные и направляемые как карающий меч. Утерлись, но не успокоились.

— Что вы, речь идет совсем о другом. В документах сказано, что вы собираетесь показать результаты работы следующим летом. Окончательные результаты… Мы бы хотели услышать о промежуточных. В ближайшие дни, если можно.

— Причина?

— Русская Ортодоксальная церковь начала собственное расследование на тему переселения душ. Если факт появления демона будет ими доказан, то весь проект пойдет насмарку. Не столь жалко потраченных денег, как более важен сам факт возвышения наших конкурентов. Они используют ситуацию по максимуму. Включая признание паствой их реальных заслуг на почве экзорцизма, а также информацию о возможных причинах этого явления. После чего станут тыкать носом в уже нашу историю, используя средневековые трактаты, в которых местные епископы успели оставить кучу компрометирующего материала.

Вот болваны. Если демона перехватят, то ему, Лоренцо Герре, будет совершенно плевать на политические и прочие последствия. Потому что в этом случае карьера точно полетит в нужник. Максимум, на что можно рассчитывать в случае безопасного исхода, так это тихая смерть носителя, без политических и прочих последствий. Но то, что ненужное шевеление разнообразных святош уже создает проблемы — это факт.

— Через месяц я смогу предоставить промежуточный отчет. Мои люди заканчивают сбор материала, я же после очередной поездки в Японию получу недостающие детали.

Визиты к узкоглазым придется сдать. Настоящий смысл они вряд ли смогут обнаружить, но сам факт его полетов туда-обратно уже наверняка стал известен. Так что пусть думают, будто приор испугался, если готов уже торговаться.

— Месяц? Ну что же, вам виднее, господин Герра. Но мы лишь хотим напомнить, что без официального завершения этого проекта решение о смене вашего сана принять не получится. И если к лету будущего года ситуация останется прежней, наша коллегия будет вынуждена предложить руководству на рассмотрение и другие кандидатуры.