— Приветствую, Аглая. А графиня Корсакова здесь?

— Да, госпожа графиня. Ждет вас у модистки, просила вас, чтобы вы ее нашли.

— Веди!

Поспешив вслед за девушкой, она завернула в глубину салона.

— А, вот ты где? — подруга поймала ее за руку.

— Привет, Мария!

— И тебе того же. Ну что, пойдем?

— Он что, здесь? — опешила графиня.

— Какая ты все-таки домохозяйка! — расхохоталась Корсакова. — Конечно же нет. Нам на выход.

Она потащила графиню к черному ходу.

— Я как-то на это не рассчитывала, — немного растерянно сказала графиня.

— Да брось, ну улизнешь ты от него на час, ну а если задержишься — ничего страшного, позвонишь.

— Муж рассердится.

— Муж — объелся груш, — весело сказала подруга. — Переживет, никуда не денется. — Пошли!

Графиня дала себя увлечь, и подруга вывела ее через черный ход.

— Вон, это за тобой! — она пригнувшись показала пальцем на неприметный седан неподалеку.

— Что-то мне это не нравится…

— Ну ты же видишь, они в рясах. Им нельзя, — хохотнула подруга. — Бедненькие!

Они подошли к машине. Ее уже ждали. Молодой мужчина в монашеском одеянии открыл перед ней дверь, помог сесть на заднее сиденье и сам сел рядом.

— Пока, Василиса, — послала ей воздушный поцелуй Мария.

— Пока, — озабоченно сказала графиня. — Надолго мы?

— Нет, госпожа графиня, туда и обратно.

— А «туда» это куда?

— А зачем вам это знать? — графиня почувствовала укол в шею и потеряла сознание.

— Графиня пропала, — первым делом заявил мне Иван. — Велено отвести вас домой.

— Знаю. Не домой. Ты вооружен?

— А как же, — он отвел полу пиджака, показав мне наплечную кобуру с «СР».

— Ну и отлично. Едем освобождать графиню, — я полез в бардачок за «Вальтером», с которым я почти не расставался, но в школу не брал.

— Надо же сообщить… — он потянулся к микрофону рации.

— Не надо, — я перехватил его руку. — Лишний шум. Сейчас наедут поцы, спецназ и еще хренова туча людей на машинах и с мигалками. Как ты думаешь, это ей поможет? Или наоборот толкнет похитителей на что-нибудь не то?

— Но у меня…

— …прямой приказ, — зло передразнил его я. — Знаю. Подъедем поближе и доложим. А освобождать будем сами.

— Вдвоем? — он насмешливо взглянул на меня. Типа, пацан, ты во что ввязываешься?

— Вдвоем.

Иван ничего не сказал, лишь усмехнулся и прибавил скорость, включив проблесковые маячки под капотом.

— До прибытия минут пять.

— Хорошо, — я достал смартфон и набрал Старшего.

— Слушаю, Саша. Ты сейчас не вовремя.

— Я в курсе. Слушай внимательно.

Я изложил Старшему, что со мной произошло и где держат графиню.

— Ни во что ни ввязывайся, езжай домой. Я сейчас вызываю спецназ.

— Не получится. Я сам.

— Никакой самодеятельности…

Я нажал на отбой.

— Поговорили? — покосился на меня Иван.

— Угу… — я отключил звук и вибрацию на телефоне.

— И?

— Сейчас тебе будет звонить.

Раздалось квакание смартфона Ивана.

— Слушаю, Ваше высокопревосходительство! Да, я понял, да! Есть! — Иван прикоснулся к гарнитуре.

— Велено тебя доставить домой.

— Ты сможешь меня удержать? — хмыкнул я.

— Да, пожалуй, нет.

— Твоя обязанность меня охранять? Вот и охраняй. Кстати, вот уже и подъезжаем. — Я взял свою заплечную сумку.

— Слушай, я понимаю твой энтузиазм, но меня могут выгнать со службы. И выгонят.

— Это вряд ли. Ну если хочешь, я тебя вырублю, а ты потом на меня рапорт напишешь?

— Ты? Меня? — скептически хмыкнул Иван. — Не смеши.

— Пошли, — я распахнул дверцу машины. — Только пиджак с кобурой сними и пистолет спрячь. Будем изображать младшего и старшего брата. Ну за руку ты меня вести уже не можешь, так что изображай энтузиазм и заинтересованность.

Доходный дом — обычный двор-колодец, которому было уже полутораста лет. Те самые в нашем мире пресловутые питерские коммуналки с длиннющими коридорами, по которым на велике кататься можно. Мило болтая и изображая братьев, старший из которых забрал младшего из школы, мы вошли в парадное, воняющее кошачьей ссачиной, и стали подниматься по длинной лестнице. Да, я уже и забыл, какие тут огромные коридоры и пролеты. Особенно в детстве меня поразил лифт — разве их делали полтора века назад? Старомодный, с решетчатыми дверями — но он был. А так — все точно такое же, как в детстве, выщербленная мелкая плитка на полу, неряшливо окрашенные масляной охрой двери, ручки старомодных механических дверных звонков…