Рысцов сидел чернее тучи. Ополовиненный стакан с джином стоял перед ним, маяча границей между дерзкой явью и мягким опьянением сна. То, что предложил Петровский, было безумством. С другой стороны, произошедшие в последнее время с ним самим события тоже граничили с умопомешательством. Он терялся. Он путал жизни, размеченные зеленым огоньком С-визора. Он никому не мог об этом рассказать.

Он... боялся стать изгоем.

– Реально ли это? Хватит ли сил? Что мы можем сделать впятером? – как обычно, выдал три вопроса Шуров, глядя захмелевшим взором на Андрона.

– Во-первых, вшестером, – поправил Петровский. – А во-вторых, за шестым, то есть за мной, стоит такая мощь, которой ты никогда не видел. Порядок ее исчисления восходит к девяти нулям. В евро. Хватит, чтобы не только построить студию, но и обклеить ее стены крупными банкнотами.

– Называя такие цифры, посвящая нас в ход собственных дел... вы не боитесь, что эта информация уйдет на сторону? – негромко поинтересовался Феченко.

Все повернулись к бородатому исполину. Такого пощечного вопроса от него никто не ожидал. Но Андрон уже спустя секунду понимающе закивал голубой шляпой. И вкрадчиво произнес:

– Я, Дима, не боюсь ничего и никого... Кроме сшизов.

От его тихого голоса по спине Валеры чиркнул стекловидный жгутик озноба.

– И сколько же, по вашим данным, сейчас этих... ненормальных разгуливает? – не унимался Феченко.

– Трудно сказать, сведения противоречивы, – развел руками Петровский. – По официальным сводкам, в России задержаны семь человек. Да это вы и сами, уверен, знаете. Вон Копельников мой под подписку о невыезде и невыходе в С-пространство отпущен, к примеру. А вообще в мире, полагаю, около 90 человек, у нас в стране – 15—20. Плюс нельзя отбрасывать процент латентных сшизов.

– А какова будет концепция канала, который вы хотите помочь нам организовать, целевая аудитория? – встряла наконец в разговор Ольга Панкратова, поправив маленькие очки в золотой оправе.

– Это уже ваша забота, дорогие мои. Вы – профессионалы в этой области.

Мелкумова встала. Глядя в стол, резюмировала:

– Надеюсь, что выражу общее мнение. Уважаемый Андрон, мы в общих чертах уяснили суть данного предложения. Сколько времени вы можете дать на размышление?

Гений freak-режиссуры тоже поднялся, становясь почти на две головы выше Вики:

– Давайте договоримся следующим образом. Вы все занимаетесь своими делами, обдумываете мой вариант. А послезавтра в восемь утра те из вас, кто решит сотрудничать, пусть приходят ко мне на студию. Сюда. Соберите личные вещи, только самое необходимое, остальное – моя забота. Родственникам и друзьям скажите, что уезжаете в длительную командировку куда-нибудь... ну я не знаю... в Танзанию, что будете им периодически позванивать. А те, кто не захочет принимать участия в нашем проекте, живите спокойно, как раньше. Надеюсь, однако, что ни одно слово, произнесенное в этом кабинете сегодня вечером, не покинет его пределов. Таким образом, выбор за вами. Условия приемлемы?

Все согласно кивнули, а Феченко буркнул себе в бороду: «Вполне».

– Вот и отлично, друзья мои! – провозгласил Андрон, щелкая по своей голубой шляпе. – Кстати, если вдруг у кого-то возникнет желание остаться у меня в гостях – милости прошу!

Ольга уехала к Вике, пригласившей ее переночевать. Феченко, Шуров и Рысцов сели в машину, предложенную Петровским, и попросили водителя отвезти их в «Хард-рок кафе» на Арбате, но на полпути замредактора по культуре передумал и вышел возле «Курской», сославшись на усталость и почечные колики.

Через несколько минут, поблагодарив шофера, Артем с Валерой выбрались на занесенную бураном площадь перед МИДом и неторопливо двинулись в сторону Арбата, кутаясь в дубленки.

Молчали. Размышляли каждый о своем...

С начала этой, черт бы ее побрал, кутерьмы вокруг С-видения прошло чуть больше двух месяцев, а все вокруг уже успело перевернуться с ног на голову. Америка со своими вечными псевдомиротворческими инстинктами и длинным звездно-полосатым носом пыталась навести порядок в С-пространстве, вербуя арестованных за незаконное вмешательство в сценарии сшизов и заставляя их работать на себя. Европа и Китай тоже не щелкали клювом: закрыли доступ в свои С-секторы всем иностранным реципиентам. А вот непредсказуемая Швейцария, наоборот, принялась инвестировать бешеные суммы в раскрутку собственных горнолыжных курортов. В снах, естественно.

Ну а в России, по старой доброй традиции, в считаные недели наступило нечто, напоминающее анархию. Нет, конечно, президент не распускал Думу, правительство в очередном порядке выдумывало все новые законопроекты, силовые структуры и спецслужбы работали в усиленном режиме, но что можно было поделать с растущим количеством бодряков? Они не устраивали бесчинств, не занимались членовредительством или вандализмом... Так, сожгут какой-нибудь символ С-видения или бутафорское чучело Морфея четвертуют где-нибудь прилюдно. В государственных масштабах – ерунда. Но количество каналов, транслирующих С-формат, снизилось практически на порядок, а вот число людей, готовых платить бабки за их просмотр, как ни странно, возросло. Наступало состояние «холодной войны», где власть мудро отошла приставными шагами в сторонку, бочком так, бочком, и приняла четко нейтральную позицию. Силы же народа тихонечко, но неукротимо сосредотачивались в двух лагерях: сторонников прогресса С-пространства и бодряков. Первые утверждали, что возникновение феномена сшизов – это лишь очередной виток развития перспективной отрасли индустрии развлечений, после которой С-видение выйдет на новую ступень и потащит за собой все человечество. Вторые упорно предсказывали изысканную версию конца света. Противостояние этих радикальных групп в основном не доходило до открытых столкновений, ограничиваясь взаимными плевками и угрозами, и потому с каждым днем становилось все опаснее.