Так прошло пять минут. Григорий начал беспокоиться. Он, оставив Игоря у сымпровизированного столика, прошелся по тоннелю до развилки, водя лучом фонарика по грязным стенам, переплетениям труб и влажным махрам какого-то полусгнившего тряпья, свисающим с вбитых в бетон скоб, которые служили лестницей в уходящей наверх шахте колодца.

В одном из широких ответвлений канализационного лабиринта он заметил какие-то непонятные мутные отблески. Направил туда фонарик. Свет уперся в стену. Бывалый сантехник сдвинул редкую, но длинную поросль бровей и подошел ближе, стараясь не споткнуться.

Стена показалась ему необычной. Гладкая, без трещин и подтеков. Но главное, ее здесь никак не должно было быть – это же магистральный тоннель. Несколько толстых труб исчезали в ней... Он расстегнул фуфайку и достал из кармана спецовки карандаш. Поднес, чтобы постучать по упругой на вид поверхности...

Гладкая стена слегка покачнулась. Карандаш пропал, оставив ощущение присутствия на пальцах.

Григорий был хорошим, опытным сантехником. Он уже сталкивался с подобными явлениями в подземных катакомбах и прекрасно знал их природу. Однажды его приятель, один из немногих, окончивших все классы средней школы, сказал, что это называется «делириум тременс». Григорий запомнил причудливое словосочетание и частенько ввертывал его при удобном случае, чтоб поразить коллег эрудицией, хотя про себя все-таки предпочитал называть диагноз по старинке – белая горячка.

Ничуть не смутившись, он развернулся и зашагал обратно к Игорю.

Уходя, у него, конечно, были подозрения, что нерадивый водопроводчик не вытерпит и опустошит свою стопку... Но когда Григорий, подойдя к мирно храпящему на зловонном бетонном бордюре Игорю, обнаружил, что пусты не только все три стаканчика, но и в бутылке уровень жидкости упал на добрую половину, он сильно осерчал.

Сквернословя, топая и щипаясь, сантехник попытался растолкать предателя, но нахлебавшийся в немогу недотепа-водопроводчик лишь сладко похрюкивал и пускал слюнявые пузыри.

Колбасы меж тем так и не было.

Оставшись, таким образом, в одиночестве – разумеется, только фактически: де-юре тело Игоря никуда не делось, – Григорий решил, что нужно допить остатки водки, пока еще не поздно. Почему может вдруг стать поздно, он как-то не задумался. Напротив. Он осознал, что в создавшейся ситуации необходимо срочно принимать меры...

Первые две чарочки он залил себе в пищевод одну за другой, а вот перед третьей позволил организму короткую передышку. Совсем крошечную... Всего, как оказалось, оставшийся после наглого поступка Игоря объем водки в бутылке уместился в шести стаканчиках...

«Хорошего, к сожалению, помаленьку...» – подумал Григорий, удрученно дунув в горлышко.

Пьянело...

Сначала из-за угла появился Колбаса. Он что-то крикнул, состроил на редкость комичную гримасу и запрыгал в луже сточных вод, брызгаясь кусками какашек в разные стороны. Вскоре вслед за ним выползла гладкая стена. Почему-то Колбаса не стал убегать от нее, а развернулся и принялся дразниться, то и дело обидно приговаривая: «Не шебуршись, козявка...» Он вел себя так, будто во время своего отсутствия успел где-то приляпать...

Спустя какое-то время стена съела Колбасу.

«Она должна была зачавкать, – пронеслась смешная мысль в голове Григория. – Колбаса-то, поди, вкусный».

Затем стена подползла чуть ближе. Стало заметно, как по ее поверхности стали бродить какие-то пятна... Глаза защипало. Григорий сморщил нос и часто-часто заморгал.

Тем временем стена проглотила Игоря, который с блаженной улыбкой спал, свесив одну руку вниз, в дерьмо. «А вот это правильно, – громко сказал Григорий. – Поделом предателю. Будет знать, как водку общую хлестать!» Глаза уже резало невыносимо... Скорее всего где-то неподалеку была утечка газа...

Бывалый слесарь попытался встать, но тело слушалось очень неохотно. Наверное, он все же чуток перебрал этим утром...

Стена выгнулась линзой и на миг замерла. Смотреть на нее Григорий уже не мог, но это его не смутило. Сантехник нащупал ватной рукой ящик, вытащил оттуда гаечный ключ 34 на 37 и запустил его в противно гладкую поверхность. Стена слопала ключ незамедлительно.

Григорий заволновался. Горячка, несомненно, горячкой, но зачем же так грубо мешать спать? Тем более работа сделана. Течь ликвидирована. Стеклотара пуста... Зашевелив ногами, он постарался отодвинуться назад. В такой не очень, надо отметить, удобной манере получилось проползти метра полтора. Дальше силы почему-то покинули его нижние конечности. Тогда сантехник, не привыкший отступать перед трудностями, стащил сапог и со всей силы запустил им в стену. Однако тот отчего-то не полетел со свистом, а шлепнулся совсем рядом.

«Точно, перебрал», – утвердительно кивнул Григорий, исподлобья глядя, как стена заглатывает сапог и выбившиеся из его голенища просолидоленные кисточки пакли.

Сантехник сделал еще одно тщетное усилие отдалиться от прожорливой гадины, выбросив налившуюся свинцом руку и зацепившись за скользкий вентиль. Он напряг бицепс, стараясь подтянуть свое беспомощное тело, но годы пьянства дали о себе знать. Мышцы одрябли.

Он так и остался лежать, распластавшись на бордюре.

Стена сначала скушала пустую бутылку. Махом смела стаканчики, открытый ящик с инструментами. Потом пододвинулась еще на полметра, и в ее невидимом бездонном чреве исчез фонарик...