На самом деле сточные каналы, перекрещивающиеся под улицами мегаполисов, выглядят иначе. Что у нас, что в Лос-Анджелесе.

На самом деле канализация – это мрачная цитадель дерьма, а не романтичный, выскобленный до скрипа и хорошо освещенный плацдарм для любовных утех...

Трубу прорвало основательно. Респираторы в таких случаях помогали постольку-поскольку, поэтому, чтобы хоть как-то притупить обонятельные ощущения, дежурная бригада сантехников, перед тем как приступить к исполнению служебного долга по деговнизации подземных трущоб, распила на троих литровочку.

– Руки б поотрывал, – произнес Григорий, волоча за собой длинную гибкую проволоку, скрученную в кольцо. – Осенью не проверят, а потом ищи эти свищи.

Он оступился, слетел с бетонного бордюра и по колено провалился в теплый поток отходов современных прямоходящих, населяющих Москву. Посветил фонарем вниз. Вытащил ногу, затем вторую, бросил инструменты и наконец окончательно выбрался обратно на возвышение.

Левый сапог дал течь.

Обнаружив этот факт, Григорий очень сильно выругался.

Шедшие позади него сантехник и водопроводчик замедлили движение и шумно задышали, стараясь индивидуальными перегарными парами вытолкать из легких невыносимый запах канализации.

– Гриша, нельзя так резко останавливаться. Люди могут на тебя наскочить. По инерции, – порциями выдавил худенький водопроводчик Игорь, который в их троице всегда пьянел первым. – Вдруг начальник смены был бы рядом... Что тогда? Недарозум-мение.

– Не шебуршись, – серьезно сказал второй сантехник, которого все слесари в каптерке РЭУ звали Колбаса, мотнул головой и положил руку на плечо Игорю. В знак чисто мужского доверия. Колбаса был добродушным, но странноватым слесарем.

Григорий молча приладил фонарь на скобу, торчащую из склизкой стены, и, щелкнув замками, открыл тяжелый ящик с инструментами. Сбросив прохудившийся сапог, он внимательнейшим образом осмотрел конечность, словно на ней должна была тут же образоваться гангренная опухоль.

Игорь и Колбаса терпеливо ждали, пока шеф закончит сакральное шаманство.

Недоверчиво потыкав кривым пальцем в излучину вспухшей на лодыжке вены, Григорий нахмурился и решительно извлек из ящика моток пакли и баночку с солидолом. Тщательно смазав вокруг щиколотки темно-желтой суспензией, он выверенными движениями обмотал лодыжку паклей и напялил на ногу сапог. Посмотрел на соратников снизу вверх и уверенно заявил:

– Теперь не протечет.

– Перевод казенных маретиал-лов... опять же... – косо пожал плечами Игорь.

– Не шебуршись, – наставительно повторил Колбаса. – Паклю спишем на прорыв трубы, а смазки у нас и так полно.

– Понял.

Григорий поднялся, подхватил инструменты и проволоку, снял подвешенный фонарик и коротко скомандовал:

– Вперед.

В это время смрадный поток, бурлящий внизу, стал урчать заметно тише. И через несколько минут вовсе смолк.

Все трое в недоумении глядели, как он мельчает. Уровень жидкости на дне стока стремительно падал, будто пробоину в трубе, которая находилась где-то впереди, кто-то наспех заделал. Это было странно. Кому пришло в голову выполнить их работу?

– То есть нам не надо трудиться? – озадаченно спросил Игорь, почесав тонкое запястье.

– Не шебуршись...

– Колбаса, ну-ка слетай вперед, глянь, чего там, – дал ценное указание Григорий. – А я пока за такое дело по пятьдесят разолью. Обернешься – пригубим.

Без лишних комментариев Колбаса растворился во тьме загаженного тоннеля. Игорь, оставшись без опоры, угловато взмахнул руками и, ойкнув, сел на трубу. Тут же заорал и вскочил, хлопая себя по заду.

– Это ж горячая, дуб, – поучительно сказал Григорий, глядя, как тощий водопроводчик подпрыгивает. – И не ори так. Колбасу спугнешь.

Шмыгнув носом, Игорь успокоился и подошел ближе к заветному ящику, внутри которого, между молотком, плоскогубцами и коловоротом, в специальной кожаной петле помещалась поллитровка.

– Ты налей пока, – посоветовал он Грише и махнул ладонью куда-то в тыл: – Я травму производ-ственную получил.

Григорий глубокомысленно насупился. Достал стаканчики, бутылку и с филигранной точностью отмерил три по пятьдесят.

– За неизвестного сантехника, – провозгласил Игорь, хватая свой стаканчик и косясь на окончательно затихший поток дерьма. – За взаимоводочку... то есть выручку.

Григорий точным движением пресек его попытку проглотить содержимое стопки.

– Без Колбасы нельзя.

– Мы же совсем по чуть-чуть, – расстроился Игорь.

– Будем ждать Колбасу, – отрезал Григорий.

Худенький водопроводчик с сожалением поставил стаканчик и крикнул в темноту:

– Колбаса, вернись!

Его слова глухо шмякнулись о бетон и замерли неподалеку. Эха не было.

Была вонь. Она снова подступала к горлу и желудку, почуяв слабину не укрепленного очередной дозой спиртного организма.