Джону хотелось прикоснуться к нему, как-то успокоить, но он не мог придумать, как это сделать, особенно учитывая то, куда они направлялись. Он также понимал, как это может ухудшить ситуацию, более остро привлечь внимание Ревика к проблеме или помешать ему отвлекать себя военными, тактическими вещами, которые его разум, вероятно, пережёвывал на переднем плане.

Джон знал Ревика достаточно хорошо, чтобы понимать, что, помимо контроля над страхом и клаустрофобией, Ревик, вероятно, использовал некоторую часть своей концентрации, чтобы не чувствовать другие эмоции, соперничавшие за внимание в его свете.

Возможно, он не обрадуется всему, что помешает ему в этом. Он может не обрадоваться ничему личному, учитывая его обычные методы справляться с проблемами.

Джон взглянул на элерианца, чувствуя, как его головная боль усиливается от пустого, мёртвого выражения на лице другого мужчины. Внезапно его осенило — он не вынесет, если потеряет ещё и Ревика. От мысли о том, что другой мужчина скоро уйдёт, что он больше никогда его не увидит, у Джона резко сдавило горло.

Впервые этот факт ощущался реальным.

Но это было слишком близко к пределу выносливости самого Джона. Это также слишком близко подходило к другим вещам — другим людям — о которых он пока отказывался думать.

Вытеснив Ревика из своих мыслей, он сосредоточился на том, что чувствовал впереди. Он разбил иллюзию коридора на компоненты, пытаясь рассмотреть её логически.

Очевидно, тот, кто проектировал эту часть конструкции, делал это с расчётом на Ревика. Визуальные эффекты делали это очевидным, но Джон понял, что и звуки тоже важны. Не все эти звуки относились к насекомым и крысам; он слышал скрежет металла о камень, звон цепей, волочащихся по каменному полу, капанье воды, свист ветра над камнем.

Если бы всё это не казалось таким реальным, Джон, возможно, рассмеялся бы, просто из-за извращённого, тёмного юмора. Но это совсем не смешно. Иллюзия поместила Джона в это место вместе с Ревиком, вынудив его представить, каково это, заставив вообразить себе сто лет, проведённых подобным образом.

Хуже всего был запах.

Он никогда в жизни не чувствовал такого отвратительного запаха. Более того, чем дольше они шли, тем определённо хуже становилась эта вонь. Джон вообще не замечал её возле желоба, но казалось, что с каждой дюжиной шагов, которую они преодолевали, всё становилось чуточку хуже. Он вспомнил уборную, которую однажды посетил в отдалённой части Таиланда, где дохлые, кишащие личинками крысы плавали в воде с дерьмом. В итоге Джон тогда сходил в кусты, задохнувшись от запаха и предупредив друзей, чтобы те не открывали дверь уборной.

Так или иначе, запах, нараставший в этом каменном коридоре, был ещё хуже.

Впервые реальность того времени, что мальчик провёл в башне, по-настоящему ударила по нему.

Должно быть, он заработал инфекции, царапины, синяки от цепей и грязи. У него наверняка возникли проблемы со здоровьем из-за недостатка солнечного света и свежего воздуха. Со всеми этими фекалиями в воздухе у него появились бы постоянные проблемы с желудком, а также с лёгкими, паразитами, вшами, крысиными укусами, червями.

Просто невероятно, что он не умер.

Ревик, вероятно, желал себе смерти.

Представив себе это, Джон содрогнулся и поморщился, когда очередной укол боли пронзил его голову.

— Я что-то чувствую, — пробормотал Врег с другой стороны от Джона. — Там, впереди.

Джон взглянул на Ревика, возможно, чтобы проверить слова Врега. Ревик кивнул, переводя взгляд между ними двоими. Его губы оставались поджатыми, но не совсем в хмуром выражении.

— Да, — сказал он. — Я знаю.

— Ты знаешь, кто это? — спросил Джораг. — Может быть, Локи и остальные?

Ревик покачал головой, но не совсем в знак отрицания. Его глаза сузились, он наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то, чего остальные не могли услышать.

— Не знаю, — ответил он. — В основном я получаю кучу дерьма.

Джораг нахмурился, глядя то на Джона, то на Ниилу, то на Врега.

— Дерьма? — сказал он.

— Ну, вы же понимаете. Помехи, — сказал Ревик, по-прежнему не глядя ни на кого из них.

Остальные видящие и Джон снова переглянулись.

— Какого рода помехи? — переспросил Джон. — Ты можешь описать подробнее?

— Касс, — Ревик сделал неопределённый жест, не вдаваясь в подробности ни на языке жестов, ни вслух. — И Териан тоже. Но в основном Касс.

— Что она говорит? — спросила Ниила, взглянув на них со своего места рядом с Джорагом. Она шла прямо за Джаксом, который всё ещё хромал впереди них.

Подумав об её словах, или, может быть, о том, как ответить, Ревик выдохнул, щёлкнув себе под нос. Он не скрывал своего раздражения, когда заговорил в следующий раз.