Имперские корабли медленно приближались. Впереди шли броненосный крейсер «Кайзер Карл VI» под флагом полного адмирала Монтекуколи и броненосец «Арпад», за ними — два оставшихся «Габсбурга». Собственно, «Габсбурги» по своей номинальной мощи и защите немного уступали «Петропавловску» и «Полтаве», а «Кайзер Карл» был типичным броненосным крейсером, в чем-то сходным с «Баяном». Далее ползли «Зенты», каждая из которых была «Баяну», как говорится, на один зуб, но только их было целых три единицы. Эсминцы, крутившиеся за крейсерами, никто особо не считал. По счастью в составе эскадры не было только что вошедших в состав флота, но пока не полностью боеготовых броненосцев «Эрцгерцог Карл». При их наличии ситуация для русского отряда была аховой. Ныне же некоторые шансы имелись, причем отличные от ноля.

Граф Рудольф Монтекукколи сейчас мучительно размышлял, следует ли остановиться, дабы избежать нежелательных последствий, или следует довести начатое до конца. Дело было в том, что эрцгерцог Франц-Фердинанд д'Эсте, наследник императора Франца-Иосифа, и, что было весьма существенно, унаследовавший состояние и владения своего дальнего родственника Франца V д'Эсте, герцога Моденского, мешал слишком многим как в Австро-Венгерской Империи, и в Итальянском королевстве. Эрцгерцог пугал сторонников сохранения «добрых старых порядков», составлявших большинство в окружении австрийского императора, своими планами реформ. Он являлся объектом лютейшей ненависти венгерской аристократии за нескрываемое желание покончить со столь удобным и выгодным для них дуализмом. И как ни удивительно, несмотря на дружбу с Вильгельмом II, пользовался искренней нелюбовью германофилов. Собственно, ничего другого сторонник возрождения «Союза трех императоров» и противник войны с Россией ждать не мог. А то, как к нему относились последователи графа Кавура, в комментариях не нуждалось. Инцидент с русскими кораблями стал бы сильнейшим ударом по эрцгерцогу — ведь именно он был истинным создателем современного флота Австро-Венгерской Империи, человеком, добившимся выделения ассигнований и сплотившим вокруг себя тех морских офицеров, которые понимали необходимость флота и знали, как его надо создавать. Что касается лично графа Монтекукколи, то у него были обязательства перед аристократами своего круга, почему он и согласился участвовать в этом предприятии. И не только перед ними — и адмирал решил продолжать, приказав зарядить орудия и двигаться вперед, вытесняя русских из залива.

По всем «законам жанра» первый выстрел, хотя бы предупредительный, должны были сделать русские. Но судьба иногда выдает необъяснимые фортели. Точно также, как в бухте Чемульпо семью годами раньше, не выдержали нервы у австрийского наводчика. Правое переднее орудие выстрелило, и в соответствии с «законом Мэрфи» пятнадцатисантиметровый снаряд, выпущенный с «Кайзера Карла», развалил вторую дымовую трубу на «Петропавловске». Далее события понеслись вскачь. Приняв этот выстрел за приказ об открытии огня, загремел орудиями «Арпад». А следом в сторону «Баяна» начали бить остальные «Габсбурги». Русский крейсер, плохо видимый на фоне берега, избежав попаданий в первые минуты боя, дал полный ход и вышел из зоны поражения, укрывшись за островом.

Монтекукколи, посчитал его маневр за выход из боя и, сосредоточившись на наблюдении за флагманским русским броненосцем. Который, погасив огни, дал ход и начал смещаться к выходу из пролива, активно маневрируя. Но при этом, за короткое время «Петропавловск» «поймал» еще два пятнадцатисантиметровых снаряда в главный бронепояс, по счастью без пробития брони. Но одно дело стрелять по неподвижной (или набирающей ход) мишени, а другое дело по развившему боевую скорость броненосцу, который ведет ответный огонь. Тем более, что наводчики на нем были несравнимы по мастерству с наводчиками австрийской эскадры. Надо сказать, что урок недавней японской войны пошел впрок и подготовка артиллеристов русского флота был поднята на должный уровень. Попаданий по австрийским кораблям пока не было, но вздымающие в опасной близости столбы воды заставляли нервничать дальномерщиков, которые «слегка» ошибались с измерением расстояния, и наводчиков, которые стремились развить максимальную скорострельность в ущерб точности наводки. Эскадра австрийцев приняла строй фронта, дабы создать максимальную плотность огня и «выдавить» этого «русского ветерана» из пролива.

Как ни странно, но первое попадание по имперским судам оказалось совершенно случайным. Наводчики кормовой двенадцатидюймовой башни в азарте неверно установили угол возвышения и… В общем, для австрийцев было бы лучше если бы снаряд поймал один из броненосцев или броненосных крейсеров. Но две с половиной тысячи тонн водоизмещения и всего лишь дюймовая броневая палуба «Асперна» не предусматривали нахождения под огнем тяжелых орудий. Русский бронебойный снаряд пронизал бронепалубу, как шило картон и влетел в машинное отделение. Где, на несчастье моряков «Двуединой монархии» угодил в котел, после чего взорвался. Корабль содрогнулся от клотика до киля, от бортов полетели заклепки и куски металла. Струи пара со свистом вырвались изо всех отверстий, обваривая не только кочегаров, но и прочих членов команды. Невзирая на повреждения корабль, каким-то чудом остался на плаву и сохранил управляемость, и даже ход. «Асперн» выкатился из строя и медленно поплелся в сторону Фиуме. К нему на помощь тут же устремилась пара миноносцев

Надо сказать, что Шантунг весьма сильно повлиял на взгляды флотоводцев. В частности, во многих головах засела мысль о могучих и всесокрушающих фугасах. Конечно недостатки фугасных снарядов были известны. Но как японо-китайская война заставила без критической оценки вооружать корабли линии среднекалиберными скорострелками, так и русско-японская вызвала моду на фугасы. Австрийцы не остались в стороне от модного поветрия и теперь это обстоятельство работало в пользу русских. На «Петропавловск» сыпался град снарядов, но ни один из попавших в него двадцатичетырехсантиметровых и девятнадцатисантиметровых снарядов, не говоря о более мелких, не смог пробить броню. Однако задачу свою по отвлечению внимания австрийцев флагманский броненосец выполнял достаточно успешно. Тем более, что он не выступал в качестве простой мишени и огрызался ответным огнем из всех орудий

К тому же начали проявляться недостатки австрийского кораблестроения, помноженные на австрийскую же тактику.

Надо сказать, что, поставив задачу по «выдавливанию» русских кораблей, Монтеккуколи оказался в невыгодном положении. Во-первых, строем фронта могли двигаться не более двух, а позднее — трех кораблей, в результате чего оставшиеся корабли линии не могли вести огонь и участвовали в начальном этапе боя практически в качестве статистов. Причем они вынуждено снизили ход, дабы не попасть под шальной снаряд, как несчастливый «Асперн». Во-вторых, в первой линии оказался слабый корабль в виде флагманского крейсера. Ну, а в-третьих, сосредоточившись на флагманском броненосце, австрийский адмирал напрочь забыл о других русских же кораблях. Наказание последовало незамедлительно.

Как только линейные корабли австрийцев втянулись в пролив, как из-за острова появились остальные русские корабли. Явление русского броненосца в сопровождении броненосного крейсера делало положение оставшихся пока невредимыми крейсеров, не говоря о прочей миноносной мелочи, весьма печальным. Четыре двенадцатидюймовки плюс семь семидюймовых[3] орудий бортового залпа, не считая противоминных скорострелок, превращали возможную атаку легких сил в вариант извращенного самоубийства. Да и броненосные австрийские корабли оказались в неудобном положении. Так как из-за узости прохода совершить поворот было сложно, а само расположение артиллерии позволяло выставить только две двадцатичетырехсантиметровки против четырех двенадцатидюймовок. Не говоря уже о том, что русские орудия были банально дальнобойнее, да и в маневре ни «Баян», ни «Полтаву» ничто ограничивало, в отличие от оппонентов.