— Ну, господин Петров, — один из ехавших на извозчике азиатов, как оказалось, неплохо говорил по-русски, — как вы себя чувствуете?

— А-а-а… Нормально, — усмехнулся тот самый загорелый европеец. — Как в русской бане, — в этот момент они проехали мимо армянской церкви и Петров спросил у своего спутника. — Церковь? Чья? Армяне?

— Да, так и есть — армянская, — ответил тот. — Здесь большая армянская община. Хотя и не очень влиятельная, но сплоченная.

— Знакомые среди них у вас есть, Тимур-джан? — спросил Петров. На что азиат лишь молча кивнул, поскольку они уже подъезжали к гостинице.

Следующие три дня постояльцы возвращались в номер только к вечеру, чтобы поужинать и лечь спать. Все остальное время они посещали конторы различных фирм и встречались с купцами, причем не только армянскими.

На третий день, в восемь вечера, троица заняла места в купе поезда, идущего в Калькутту. Едва поезд тронулся, азиат, которого звали Тимуром серьезно спросил у европейца: — Надеюсь, господин Петров, вы хорошо понимаете, что когда армянин называет своего собеседника «дорогой» …

— То он собирается его обмануть? Обижаете, Тимур-джан, — усмехнулся европеец. — Я это давно знаю. И почти всему сказанному «нашими уважаемыми компаньонами» не поверил. Кроме одного — к англичанам они жаловаться не пойдут, надеясь на прибыли от торговли.

— Но никакого интереса для нас они не представляют, — добавил Тимур.

— Ну почему же, — возразил Петров. — Они неплохо разбираются в местных делах. Представляете, как мы могли попасть, заглянув в Конгресс[10]? С нашими-то сведениями?

В купе установилось напряженное молчание. Между тем поезд, пройдя по мосту, пересек остров Солсетт. Миновав станцию Кальян, он оставил вправо железнодорожную ветку, которая через Кандаллах и Пуну ведет на юго-восток Индии, и вскоре достиг станции Пауэлл. Миновав этот пункт, он углубился в район сильно разветвленного горного хребта Западных Гхат. Из окон были видны поросшие густым лесом вершины гор. Проскочив горы, поезд вырвался на равнину. До самого горизонта раскинулись громадные пространства джунглей, в которых еще водились слоны, которые задумчивым взором провожали бешено мчавшийся состав. Управляемый английским машинистом паровоз, в топках которого пылал английский уголь, извергал облака дыма на лежавшие по обеим сторонам дороги плантации кофе, хлопка, мускатного ореха, гвоздичного дерева и красного перца.

А в купе трое русских разведчиков подводили итоги первой миссии в этой далекой южной стране. Впереди их ждала Калькутта и скорое расставание. А потом — внедрение и опасная, изматывающая, незаметная для чужих глаз работа.

Британская империя. Лондон, клуб «White’s». Январь 1908 г.

Сегодня джентльменов, собравшихся в комнате для конфиденциальных разговоров было уже не трое, а пятеро. Причем двое из них были моложе остальных и, похоже готовились заменить почтенных членов этого клуба в нелегком деле определения целей и направлений пути для Британской империи.

— … Да, джентльмены, тенденции происходящего меня настораживают. Я считаю, что против нас ведут настоящую тайную войну. И ведут ее, скорее всего, русские, — сказал самый старый из собеседников, обычно упоминаемый как «Второй».

— Мне кажется, у вас, уж извините меня за прямоту, какое-то нездоровое отношение к русским. Да, они наши соперники, я бы даже сказал, противники, но вести тайные действия… русские… не верю, — самый молодой из пожилых, «Третий», картинно развел руками. — Я скорее поверю, что против нас играет часть кузенов. Русские, при всем их византинизме, в тайных делах ведут себя как медведи на пасеке. К тому же их царю сейчас не до того — у него бурный роман с одной из бывших фрейлин покойной жены. А вот наши заокеанские родственники…

— У меня за океаном родственников нет. Тем более таких, — отрезал «Второй», — Зато упомянутый вами византинизм как раз и делает кандидатуру русских наиболее возможной из всех наших соперников. И этот роман не помешал русским уничтожить больше дюжины эсеров, причем не только у себя дома, но и в европе. Чего они никогда раньше не делали…

— Только они свою причастность правдоподобно отрицают. Так что это…

— Джентльмены, я не понял, неужели все так серьезно? — вступил в разговор «Первый». И пояснил, заметив удивленные взгляды собеседников: — Последнее время я был занят реорганизацией в военном ведомстве и разведке и потому не следил за внутренними новостями.

— Попробую объяснить, — ответил «Второй». — За текущее время резко увеличилась активность Объединенной Ирландской Лиги, в руководстве которой появился некий Томас Джеймс Кларк. Он выступает как представитель созданной в Америке ирландской националистической организации «Клан-на-Гаэль» и предлагает, по некоторым сведениям, не только требование Гомруля[11], но и тайное создание вооруженной организации, готовой к борьбе за независимость. Причем в руководстве Лиги у него появляется все больше и больше сторонников.

— Так арестуйте его и дело с концом, — заметил «Третий».

— Доказательств, достаточных для ареста — нет.

— Найдите, кто его финансирует и лишите его денежной поддержки. Создайте, в конце концов, улики, — предложил «Первый». — Неужели это так трудно?

— Есть определенные трудности, — признался «Второй» — Но мы работаем над этим. Но дело не только в Ирландии. В Индии, кроме вполне лояльного нам Индийского Национального Конгресса, появились три новые организации — Всеиндийская мусульманская лига, Бенгальская национальная лига и Педжабский союз. Последний действует в подполье и о нем известно меньше всего.