— Как оставить ее в лапах этого…

— Прекратите, — вмешался Саша, — хватит. Я согласен с вами обоими. Нам нельзя нажимать на нее, но и нельзя отпускать с этим Евгением. Она и сама не ведает, что творит, ей грозит смертельная опасность. Петр, она ведь запросто могла убить тебя, даже не понимая этого.

— Выходит, что она умнее, чем мы думали. Она все-таки понимает, что делает. Впрочем, на ее месте так поступил бы любой, если бы его вдруг загнали в угол. Но ведь мы говорим сейчас об Ильяне.

— Которая как раз находится в компании Кави, — выкрикнула Эвешка, — неужели вы хотите, чтобы она с ним и осталась?

Петр поглядел с жалостью на жену, и Ва сразу поняла, что напрасно повышала голос — она и так слишком часто навязывала мужу свое мнение.

Она порывисто заключила Петра в объятия и прошептала:

— Часто любовь спасает. А потому прошу — береги себя.

— Ага, — воскликнул он, отстраняясь. — Значит, любовь не спасает?

Эвешку объял ужас. Кажется, он снова неправильно ее понял.

— Ильяна такая эгоистичная, — наконец нашлась женщина. — Конечно, она испугана, этого нельзя сбрасывать со счетов. Но и мы тоже волнуемся. Как все сразу изменилось. Еще неделю назад была тишь и гладь, да божья благодать. Но вот что я скажу тебе, когда падаешь в пропасть, уже не до любви к ближнему.

— Но ведь она твоя дочь.

— Ох, как надоели мне эти споры, — повела плечами Эвешка в раздражении.

И тут она увидела Сашу, который осуждающе смотрел на них. — Ты вот сам с ним разберись.

Сил больше не было, и Эвешка стрелой вылетела в сени, оттуда — на крыльцо, с крыльца — на улицу, и прямиком через двор.

— Эвешка! — завопил Петр, и в этом вопле отразилась целая гамма чувств — испуг, раздражение, непонимание. Но призыв его остался без ответа.

— Эвешка! — теперь уже гневно закричал Кочевиков. Казалось, что он понял, что собралась предпринять его жена. Саша же непонимающе уставился на свояка.

— Что она собирается делать, — несмело спросил он, — что она сделает, когда доберется до них? Неужели будет спорить с ними, урезонивать?

Что-то на нее непохоже!

Петр угрюмо молчал.

— Пошли! — сказал Саша, — нужно взять в доме припасы!

— Нам за ней нужно бежать, за ней! Почему нам не остановить ее, пока не поздно? Это твоя идея? Или моя? Или ее? — Петр раздраженно хлопнул рукой по перилам, — Боже мой, я схожу с ума!

— Мы все равно тут не удержим ее! — сказал Саша рассудительно, — и она в чем-то права! Ведь мы не знаем, кому было нужно рождение Ильяны! Уж точно не Эвешке!

Кровь бросилась в лицо Петру, в голове зашумело.

— Вообще-то, Сашуля, — процедил он, — дети делаются безо всякого волшебстваа, и если только ребенок зародится, то он уже обязательно должен появиться на свет!

— Но только не дети колдунов!

Нет, время и место для спора не подходили! Но Петр захотел, чтобы последнее слово осталось за ним:

— Волшебники те же люди! — Круто повернувшись, он широкими шагами пошел в дом — за провизией и оружием.

— Но я про то, — бросил ему вдогонку Саша, — она же окружила себя волшебной защитой на всю оставшуюся жизнь! Такого не должно было случиться!

— Какой еще защитой? От чего? — Петр развернулся уже на пороге, — от нашей любви, что ли? Вдумайся, что ты городишь! Она любит Ильяну!

— Но ведь она слишком хорошо знает, что для нее опасно! — отчеканил Саша.

— Мышонок для нее — никакая не опасность! Она наша самая большая ценность!

— Но ее появления мог желать кто угодно! Это я имею в виду! И Эвешка боится именно этого!

— Ладно, ладно, пусть будет по-твоему! Пусть ее мать, Драга! Конечно, она боится влияния Драги! Но ведь Драга давно умерла!

Конечно, Саша сдаваться не собирался, и потому вдруг выпалил:

— Умерла, как и Черневог!

Малыш побежал за ними. Он то и дело принюхивался к траве и недовольно ворчал.

Дядя наблюдал за поведением собаки — вот задала племянница задачу! Малыш любил Ильяну, но остался дома. И вдруг Саша понял в чем дело — Ильяна заставила собаку усилием воли остаться дома, охранять отца, покуда тот находится в бессознательном состоянии. Но теперь Малыш был свободен от распоряжения молодой хозяйки, потому что выполнил его. И теперь уверенно шел по следу Пестрянки. Перед наступлением сумерек их стала сопровождать большая Сова. Она то исчезала, то летела прямо над головами. Потом пропала вовсе.