Шрифт:
Господи, да ведь это же был Черневог, подумал он. Колючий кустарник, каменное ложе, мелькавшие друг за другом дни и ночи. Я видел его сон.
Ведь я почти сделал это, я сам уже почти разбудил его… Господи, какой же я дурак!
В то же мгновенье он ощутил резкую боль в затылке и повернулся, опираясь на локоть, чтобы взглянуть вокруг, подчиняясь внезапному ощущению чьего-то присутствия в окружавшей темноте. Он боялся обнаружить, как что-то огромное и похожее на змею скользит в его сторону…
Разумеется, он тут же увидел тень, с мерцающими красноватыми глазами, в которых отражалось слабое пламя костра, но формой этой тени была человеческая фигура, напоминавшая косматого оборванного мальчишку.
«Что тебе надо?» — спросил он, пока Малыш прижимался к нему и шипел как перегретый чайник. Банник чуть подался вперед, усмехнулся и уселся на корточки, опустив костлявые руки на такие же костлявые колени.
Звук бьющих о землю копыт долетел до его сознания… Среди деревьев-призраков можно было разглядеть движущееся бледное пятно: это была скачущая лошадь…
«Кто ты, как зовут тебя?» — спросил он в очередной раз. — «Ты всего лишь наш банник или ты что-то еще?"
Существо вновь усмехнулось, обнажив острые, как у крыс, зубы, и растопырив во все стороны пальцы.
На золотого цвета листке отчетливо выделялась капля крови… единственная капля, свежая и зловеще подрагивающая…
Возможно, что это все еще продолжался его сон. Только теперь он ехал верхом через лес, деревья смыкались за ним, а на своем лице он ощущал прикосновения светлой лошадиной гривы. Вокруг было сумрачно, страшно, все было покрыто падающими желтыми листьями. Он не имел никакого понятия о том, куда лошадь уносила его, кто гнался за ним и где была надежда на спасенье. Его лишь не оставляло чувство, что он должен покинуть это место до окончательного наступления темноты.
Листья продолжали падать, солнце клонилось к закату, оставляя на небе причудливую игру тени и света.
Деревья тянули свои ветки, колючки извивались с грациозностью ленивых змей. Листья покачивались так медленно, что глаз не мог заметить их движений.
Одна единственная капелька все еще висела на колючке, словно нанизанная на нее…
В конце концов и она упала.
Вот собралась еще одна. И следовало бы подумать, если бы только возникло такое желание, что она может задержаться в таком положении чуть дольше, прежде чем свалится вниз.
И этот маленький знак должен был бы ясно показать, что никакого сна больше не было и в помине.
11
Петр повесил над огнем котелок, чтобы вскипятить воду: Саша попросил его приготовить чай, как только они проснулись поздно утром. Петр был очень озадачен такой просьбой. Как можно было думать про какой-то чай, когда невыносимо выдерживать любое промедление при таком, будь оно проклято, соседстве, учитывая, что водяной так или иначе покинул свою нору, а на реке им не удалось обнаружить никаких признаков Ивешки…
Но не смотря на подобные мысли, он и сам, как убитый, спал прошлой ночью, подозревая, что это не обошлось без чьего-то постороннего вмешательства. А тем временем Саша, жаловавшийся на беспокойные сны, теперь с явным ожесточением что-то записывал в свою книгу. Но Петр понимал, что иметь дело с колдунами можно было только набравшись терпения, и если малый, с бешеной скоростью заносящий в книгу расползающиеся каракули, хотел попить чаю, то этот чай Саша обязательно получит. Ведь это было, пожалуй, единственным делом, которое мог сделать человек, у которого не было иного выбора, как сидеть и ждать.
Итак, Петр отложил все вопросы, одолевавшие его этим туманным утром. Он приготовил затребованный чай и поставил чашку у сашиных ног, добавив к этому немного отварной крупы, смешанной с медом, которую он пристроил ему на колено.
Тот, не отрываясь от книги, потянулся за ней и отправил почти всю в рот, запивая из чашки, взяв ее левой рукой, которой только что придерживал чернильницу. Слава Богу, что он все-таки не перепутал их местами. Страницы книги он придерживал локтем, а перо испытывало такие нагрузки, к каким явно не привыкло даже находясь в хвосте у гуся. Саша спешил так как только мог, и обычному человеку оставалось при этом только надеяться, что сидящий перед ним колдун пришел к каким-то очень полезным выводам.
Петр, закончив свой завтрак, поинтересовался, понадобится ли им еще костер или нет. И когда Саша ответил, что скорее всего нет, Петр залил угли речной водой, а затем упаковал как мог их вещи, разумеется кроме книги и чернильницы.
При этом он не переставал думать о происходящем и пришел к выводу, что Ивешка была далеко не так глупа. Он был согласен с Сашей, что она, по крайней мере, знает, что делает. Если только она не устала от постоянных мыслей о своем перерождении… которое, черт возьми, можно было бы сравнить с вновь ожившим ивовым деревом…