Шрифт:
Саша в очередной раз потер нос и провел рукой по лбу.
— Но ведь тогда с таким же успехом мы можем принести беду прямо туда, к нему. Мы же не знаем, что пытаемся делать.
Ивешка с ожесточением покачала головой, и в отблесках огня ее светлые волосы и лишь слегка освещенное лицо смешались в его затуманенном взоре.
— Но этот банник и не намерен ничего показывать нам: ведь если бы он собирался, то показал бы прямо сейчас!
— Но может быть, мы все-таки задали неверный вопрос, — сказал Саша и, закрыв глаза попытался отыскать верный, но все, что приходило ему в голову, были лишь обрывки воспоминаний Ууламетса, хороводом кружившиеся в его воображении, картины на берега реки, туманное утро, Ивешка, исчезающая в этом тумане, как призрак, среди призрачных деревьев…
Что это: прошлые воспоминания или все-таки предсказания? Боже мой, неужели Ууламетс мог предвидеть, что Ивешка утонет, но сам так и не знал, что видел это?
— Это ловушка, — сказала Ивешка, — папа всегда так относился к любым пророчествам.
— Не обижай его, Ивешка!
Она обхватила себя руками, взглянула вверх на стропила, чуть подергивая головой.
— У меня очень плохие предчувствия. Я не доверяю этому месту. И то, что я чувствую, не нравится мне. Мне не нравится то, что доносится до меня из леса…
Ветер ворвался сквозь распахнувшуюся дверь, раздул огонь, поднял золу и мелкие угли и бросил все это на них…
Дверь со стуком закрылась, затем открылась еще раз-другой.
Саша встал и огляделся вокруг. Их тени подрагивали на балках и на деревянных стенах бани.
— Банник! — закричал он. — Скажи нам!
Казалось, что все могло быть равновероятным. Он почувствовал неожиданное удушье, словно все следующие один за другим пожелания всех колдунов, которые хоть когда-то появлялись в этом месте, парили и кружились вокруг них, втягивая в этот водоворот другие, более старые, большей частью слабые желания, если они не могли устоять против сильных новых, и эти прикосновения заставляли старые желания вновь оживать, получать новое движение, и превращать его в поток событий…
Сплошной поток листьев, где каждый лист чуть трется о соседний…
Их движения становятся все более и более сильными, так что весь рисунок напоминает постоянно меняющийся круговорот, изменяющийся вместе с переменами в движении листьев, которые бешено вертятся среди водяных пузырей, образующих небольшой водоворот, который растет и растет на глазах…
— Банник! — прошептал он, желая из всех сил получить на этот раз правдивые ответы, чувствуя, что эти бурлящие потоки будут мчаться вокруг него, пока не сокрушат в окружающем мире все, что еще было прочным и надежным.
— Банник, ответь мне! Ведь ты появился здесь не без причины. Какой вопрос ты ожидаешь от меня, банник?
Тень перескочила с одной лавки на другую, а затем на самый край топки. Затрещал камень.
Ясный день, лодка под полным парусом мчится на север.
— Банник, это будущее? Это то, что будет, или то, что мы должны сделать?
Теперь перед ним предстало лицо Петра, освещенное молниями…
— Это происходит сейчас, прямо сегодня? Что ты такое говоришь мне, банник?
Вновь треснул камень. Неожиданно банник подпрыгнул к нему, схватил его руку своими когтистыми пальцами, притянул его как можно ближе к своему лицу, становясь все более и более осязаемым.
Колючие ветки. Давящее чувство надвигающейся опасности…
Ивешка, наблюдающая за ним из тени, с лицом холодным и бесстрастным, как будто сама смерть.
— Банник! Скажи, Петр нуждается в нашей помощи?
Брызги и водяная пыль вздымались за кормой, парус трещал…
Все из той же тени к нему неожиданно вышел молодой человек. Это мог быть и сам банник, так как он внушал то же чувство страха и грозного предзнаменования. Лунный свет заливал его темные волосы и белую рубашку…
Банник прошипел что-то прямо в сашино лицо и вновь бросился в темноту, извиваясь всеми частями тела, когда залезал под лавку.
— Банник! — не унимался Саша.
И вновь знакомое удушье распространилось в окружавшей их темноте, будто чувствовалось чье-то присутствие, окруженное хаотически мечущимися одними лишь «может быть», «должно быть», «возможно, что», постоянно меняющими положение с каждым желанием, которое появлялось здесь.
Саше было нужно имя. Он хотел пересилить и остановить это будущее. Он тихо стоял, стараясь унять дрожь, и пытался остановить все свои желания в присутствии этой подавляющей неизвестности.
Теперь в водяном потоке листья двигались все медленнее и медленнее, только что бурлившая темная вода казалось начинала успокаиваться, как будто ожидая единственного желания, которое будет управлять ею…
Дверь бани вновь распахнулась со стуком, впуская внутрь бани потускневший дневной свет.
Было слышно, как снаружи первые капли дождя ударили в пыль.
Петр огляделся и развернул Волка. Казалось, что между ним и дорогой, ведущей к дому, опустилась легкая вуаль, как бы напоминая ему о том, что все, относящееся к волшебному миру, выглядит иначе, чем реальность, обманывая и зрение и чувства обычных людей.