Ее лицо помрачнело — Анастасии стало больно при воспоминании о брате. Джери решил/а, что это слишком личное чувство, чтобы совать в него нос, и не стал/а расспрашивать.

— А это ничего, что ты так зависишь от милости погоды? — поинтересовалась Анастасия. — Мне кажется, такой человек, как ты, ценит свою независимость превыше всего. И потом, наверно, это же страшно неудобно при переменной облачности, как сегодня?

И словно по заказу, солнце скользнуло за облачко, а потом вынырнуло снова. Джери засмеялся/ась:

— Да, бывает неудобно, но для меня это дело привычное. Непредсказуемость стала неотъемлемой чертой моей личности.

— Я часто раздумывала, каково это — родиться в регионе Мадагаскара, — поделилась Анастасия. — Нельзя сказать, что мне так уж хочется быть мужчиной, но, наверно, было бы здорово исследовать обе стороны. Особенно когда я была слишком мала, чтобы понимать разницу.

— В точку! — сказал/а Джери. — Вот почему столько народу выбирает Мадагаскар местом для воспитания своих детей.

Анастасия поразмыслила над этим еще некоторое время.

— Думается, если бы я проводила жизнь, как ты — то на море, то на суше, — критерием для перемены я выбрала бы местонахождение, то есть менялась бы в зависимости от того, где нахожусь — на воде или на земле. И тогда мой пол не зависел бы от воли ветра.

— Мне твоя компания была бы приятна в любом случае.

— Хм, — лукаво прищурилась Анастасия. — Флиртуешь со мной при солнечном свете. Интересно, а в шторм будешь флиртовать или как?

— Знаешь, какое у нас, уроженцев Мадагаскара, преимущество? Мы смотрим на людей просто как на людей. А что касается притягательности, то пол вообще не имеет никакого значения. — Тут солнечный свет слегка потускнел, и Джери взглянул/а вверх. — Видишь — солнце зашло за тучку, а ничего не изменилось.

Анастасия отошла от перил, сохраняя на лице все ту же тонкую усмешку.

— Кажется, с меня на сегодня хватит как солнца, так и тени. Доброго дня, капитан!

И она пошла к себе на нижнюю палубу. Бирюзовая мантия развевалась за ней, словно парус на легком ветерке.

Роуэн не знал практически ничего о том, что происходило в его трехлетнее отсутствие — в отличие от Цитры, ему никто об этом не рассказывал. Кое-что он ухватил из разговоров мимоходом. Выяснилось, что Годдард теперь управляет почти всей Северной Мерикой, — плохая новость для любого человека и совсем отвратительная для Роуэна.

Сейчас он стоял, привязанный к стеклянной колонне в центре Годдардова хрустального шале. Что там за пословица насчет стеклянного дома и камней?.. Во всяком случае, будь у Роуэна камень, он бы его не бросил. Припрятал бы на случай, когда представится возможность воспользоваться им с большей пользой.

Накануне его оживили, как и планировала Верховный Клинок Пикфорд. Простая смерть для серпа Люцифера слишком хороша. Зная Годдарда, Роуэн понимал, что его кончину обставят со всеми возможными помпой и блеском.

Годдард пришел его проведать. Серп Рэнд, как всегда, держалась рядом. На лице Верховного Клинка не читалось злобы. Наоборот, оно лучилось радушием. Теплотой — если, разумеется, допустить, что у чудовища с холодной кровью может быть теплое выражение лица. Роуэн не знал, что и подумать. А вот Рэнд явно психовала, и пленник хорошо знал почему.

— Мой драгоценный Роуэн! — промурлыкал Годдард, подходя к нему с широко раскинутыми, словно для объятия, руками и все же останавливаясь в нескольких ярдах.

— Удивлен, что видишь меня? — спросил Роуэн со всем сарказмом, на который был способен.

— В тебе, Роуэн, меня ничто не удивляет, — парировал Годдард. — Но, должен признать, меня весьма впечатлило, что ты сумел вернуться после гибели Твердыни.

— Которую ты утопил.

— О нет, — отмахнулся Годдард. — Которую утопил ты. Это утверждают и будут утверждать все записи и протоколы.

Если он хотел вывести Роуэна из себя, цели он не достиг. Парень смирился со своей репутацией злодея. Уже в самом начале, выбирая для себя путь серпа Люцифера, он понимал, что станет объектом ненависти. Разумеется, он ожидал такого отношения только со стороны серпов. Ему и в голову не приходило, что его возненавидит весь свет.

— Кажется, ты счастлив меня видеть, — заметил Роуэн. — Наверно, это реакция тела, которое ты украл. Тайгер и правда рад встретить своего лучшего друга.

— Возможно, — согласился Годдард и взглянул на руку Тайгера, будто ожидая, что у той прорежется рот и она заговорит. — Но и остальная часть меня тоже очень рада тебя видеть! Видишь ли, покуда серп Люцифер всего лишь бука, которым пугают детишек, — он просто досадная неприятность. Но когда он человек во плоти, тогда совсем другое дело! Тогда я могу использовать его на благо человечества.