Тем не менее, раз Анастасия стоит там одна, значит, она приказала сопровождающему ее моряку уйти. Приказ серпа выше приказа капитана. Само собой, без присмотра она все равно не осталась: этот самый моряк стоял сейчас на верхней палубе, не спуская со своей подопечной глаз. Похоже, единственный способ эффективно охранять своевольную Анастасию — это следить за ней самолично.

— Достанется нам с ней, — посетовал чиф Уортон.

— Это точно, — ответил/а Джери. — Вот только что именно нам достанется?

— Неприятности, — буркнул чиф.

— Может быть. А может быть и нет. — И Джери покинул/а мостик, чтобы присоединиться к Анастасии.

Та не смотрела на воду. Она не смотрела и на горизонт. Было похоже, будто она рассматривает что-то, чего на самом деле нет.

— Собираешься прыгнуть? — спросил/а Джери, пытаясь пробиться сквозь толстый слой льда, словно бы окутывающий Анастасию.

Девушка воззрилась на Джери, затем вновь уставилась куда-то в море.

— Надоело сидеть там, внизу, — проговорила она. — Думала, выйду на палубу, успокоюсь. От Поссуэло ничего не слышно?

— Слышно.

— Что он сообщает о Роуэне?

Джери ответил/а не сразу:

— Сам он ничего не сказал, а мы не спрашивали.

— Значит, Роуэна поймали, — сказала Анастасия и с гневом ударила кулаком по перилам. — Я плыву к свободе, а его поймали!

Кажется, сейчас она прикажет развернуть судно и отправляться на выручку. Если она это сделает, «Спенсу» придется подчиниться. Но Анастасия этого не сделала. Ей достало мудрости сообразить, что так будет только хуже.

— Вот хоть убей, не могу понять твоих чувств к серпу Люциферу, — осмелился/ась проговорить Джери.

— Да что ты об этом знаешь!

— Знаю больше, чем ты думаешь. Когда мы с Поссуэло открыли сейф, вы лежали в объятиях друг друга. Такую близость не в силах скрыть даже смерть.

Анастасия отвела глаза.

— Мы сняли одежду, чтобы холод убил нас до того, как мы задохнемся.

На лице Джери появилась улыбка:

— Подозреваю, это правда лишь наполовину.

Анастасия повернулась и долго изучающе всматривалась в капитана, после чего сменила тему.

— Джерико — какое необычное имя! Иерихон — так назывался один древний город. Припоминается легенда смертного времени про упавшую стену… Ты разрушаешь стены?

— Скорее я нахожу всякие вещи в упавших стенах, — ответил/а Джери. — Только, если честно, это семейное имя, никакого отношения к истории с Иерихоном не имеет. Но если оно тебе не нравится, можешь говорить просто Джери. Меня все так называют.

— Хорошо. А какие местоимения употреблять по отношению к тебе, Джери?

Какая молодец — спросила напрямую, без церемоний! Ведь по-прежнему встречались люди, которые стеснялись спросить. Наверно, полагали, что Джери стал существом двойственным по несчастью, а не выбрал двойственность намеренно.

— Он, она, они… — протянул/а Джери. — Местоимения — штука жутко скучная. Для лентяев. Предпочитаю называть людей по имени. Но если ответить на твой истинный, глубинный вопрос, то я и мужчина, и женщина. Уж так заведено у нас на Мадагаскаре.

Анастасия понимающе кивнула:

— Наверно, ты считаешь нас, бинаров, странными и непонятными.

— Да, в моем детстве так и было. Мне исполнилось то ли шестнадцать, то ли семнадцать, когда мне впервые встретился человек, рожденный с одним полом. Но теперь я понимаю и даже ценю вашу забавную негибкость.

— Значит, ты считаешь себя и мужчиной, и женщиной… Но, наверно, бывают моменты, когда ты больше чувствуешь себя чем-то одним?

«Не только прямая, но и проницательная, — подумал/а Джери. — Задает правильные вопросы». Эта воскресшая девушка-серп нравилась капитану все больше и больше.

— Можно сказать, — проговорил/а Джери, — я следую велениям свыше. Когда небо ясное, я женщина. Когда нет — мужчина. — Джери повернулся/ась, чтобы полюбоваться солнечными бликами, искрящимися на волнах. Кое-где по морю скользили тени от облачков, но как раз сейчас тень на судно не падала. — В настоящий момент я женщина.

— Понятно, — сказала Анастасия без малейших признаков той моральной оценки, какая частенько звучала в тоне других людей. — Мой отец, историк Эпохи Смертности, говорил, что солнце всегда рассматривалось в мифологии как символ мужественности. Так что чувствовать себя женщиной при солнечном свете естественно — это создает баланс. Природные инь и ян.

— Ты сама олицетворение баланса, — заметил/а Джери. — Бирюза — это символический цвет равновесия.

Анастасия улыбнулась:

— А я и не знала. Выбрала его, потому что так захотел мой братишка.