Невысокий симпатичный двухэтажный домик красовался за оградой. У входа, у калитки Максим увидел что-то наподобие огромной вазы, вырезанной, видимо, из пенопласта и придавленной кирпичами к земле, а в ней десятка два букетов. «Вот она слава и народная любовь». Тишину, пленившую Максима, нарушил цокот копыт и грохот проехавшей мимо кареты. «Ой, — испугался он, — я чуть не забыл, что тут лошади скачут повсюду».

Он подошёл к входу и подозвал охранника, сидящего в будке за оградой. Тот нехотя вышел, презрительно глядя на Максима и его цветы.

— Что ещё? — небрежно спросил он.

— Мне нужен дом по этому адресу. — Максим показал листок, который дал ему Акира.

— Ну, вот этот дом, дальше что?

— И мне нужна девушка, которая там живет. Я могу её увидеть?

— Ты дурак? — совершенно серьезно поинтересовался охранник.

— Вполне возможно. Но, тем не менее, могу я пройти?

— Слушай, иди отсюда. Ходят и ходят. Как бабы. — Он развернулся и направился к себе в будку.

С первых слов охранника у Максима возникло огромное желание отпилить ему голову. «Я, конечно, понимаю, его все достали, но почему нужно быть такой свиньей? И почему со мной?» Тут только Максим увидел на калитке щит с четырьмя кнопками, под каждой стояло число — номер дома. Максим выбрал нужную и нажал. Никакого эффекта, кроме мерзко улыбающейся физиономии охранника не было. «Да, — подумал Максим, — много нас. Что-то нужно делать». Максим подумал, стараясь вглядеться в окна дома, не попрыгать ли ему, привлекая внимание, или покричать. Этот страж, судя по всему, никоим образом не пойдет ему на встречу. Он снова помахал охраннику. Тот вышел, держа в руках резиновую дубинку.

— Если сейчас не свалишь — пеняй на себя. Кидай свой куст и исчезни.

— А не могли бы вы связаться с Жанной и передать, что пришли от Томаса Шнайдера с поручением. — Максим сам удивился тому, как это ему такое пришло в голову, и как он запомнил имя того неприятного типа, что увивается за Роллан. Видимо встреча с Фогелем освежила в его памяти события бала.

— Что? — опешил охранник, удивленно глядя на букет Максима.

«Видно, масштаб не тот, — проследив за взглядом охранника, подумал Максим, — не очень удачная идея, и вид у меня, наверное, неподходящий. Но, может, прокатит».

Тем не менее, охранник скрылся в будке и стал звонить. Через секунду он вышел и открыл калитку. Максим вошёл и направился к дому.

— Странно, он всегда сам приходит. Случилось что? — услышал за спиной Максим, но ему уже было всё равно.

— Да он заболел.

— Чем?

— Свинкой.

Максим подошел к входной двери и позвонил. Дверь открылась. Он неуверенно ступил внутрь и тут же услышал:

— С чего это вдруг Шнайдеру пришлось кого-то посылать? Это… Ты?..

Роллан напомнила какую-то голливудскую звезду пятидесятых годов. Она медленно сходила по ступенькам, шелестя домашним платьем, опускающимся до пят. Её густые светлые волосы были распущены и небрежно опадали на плечи. Максим растерялся и совершенно забыл, что собирался сказать при встрече, и собирался ли, вообще, что-то сказать.

— Здравствуй…те… вуй, — проговорил он, — я немного соврал там, просто, меня не хотели пускать.

— Здравствуй. А ты неожиданно находчив. Проходи, не стесняйся, — весело сказала Роллан, подойдя к Максиму вплотную, — цветы можно уже вручить.

Максим протянул букет.

— Хочешь чего-нибудь выпить?

— Нет, спасибо. Если только чаю, — неожиданно для себя сказал Максим.

Через пять минут они сидели в гостиной комнате.

— Хороший дом, — сказал Максим, осматривая обстановку.

— Достался от дедушки, — объяснила Жанна.

— А дедушка был князем?

— Дедушка был заместителем директора Департамента полиции.

— Ты не пошла по его стопам, — заметил Максим.

— Мне достаточно папы. Он генерал Министерства Городской Безопасности. В отставке, так сказать.

— Что значит «так сказать»?

— Всё рвется в бой. Считает, что не достиг дедушкиного уровня, и не может с этим смириться. Ударился в политику.

— Интересное занятие. Ты его поддерживаешь?

— Я не интересуюсь политикой.

Разговор получался натянутым. Максим не знал, как бы так взять, да и сказать про ресторан и полицию. Его мучили сомнения относительно того, действительно ли она вытащила его. Ведь Акира мог и ошибиться или получить намеренно неверную информацию (это сразу не пришло ему в голову). И если это она, то хотела ли она, чтобы он знал об этом. И почему?

Максим молчал, глядя в чашку с чаем. Жанна молчала, улыбаясь, глядя на Максима.

— Я никак не привыкну, — нашелся Максим, — уже третью неделю, вроде, и всё так похоже, но как-то не так. Я не мог себе представить, что так запросто могу сидеть со звездой шоу-бизнеса первой величины и пить чай прямо у неё в гостиной.

— Мне больше нравится слово оперетта, — поправила Жанна.

— Простите. Прости, — засмущался Максим.

Жанна рассмеялась.

— Что же ты никак расслабиться не можешь? Всё хорошо. Я тебя не съем.

— Я был в театре, на премьере! — Вдруг осенило Максима. — Я потрясён. Честно говоря, оперетту я никогда не слышал вживую. Спектакль превзошел мои ожидания…

— То есть тебе понравилось? — хитро спросила Жанна.

— Ещё как! — воскликнул Максим.

— Что же ты сразу не пришел, а ждал две недели. Я жду, жду его…