— Покажите мне ещё одного пришельца, — потребовал Ренат.

Сандра объяснила, за каким столиком сидел Максим, и показала:

— Вон тот, в сером костюме.

Ренат с Риком посмотрели на Максима, который в этот момент запрокинул очередную рюмку коньяка.

— Вижу, он не дурак выпить. Уже с кем-то затусовался. А чего он не тут? — обратился Ренат к Маргарите.

— Видимо, его перехватили. — Рита пожала плечами.

Зал к этому времени уже заполнился танцующими парами.

— Маргарита, — произнес Ренат, — прошу простить мне мою грубость, возможно, в чем-то я был резок…

— Не может быть! — воскликнула Сандра, — я это слышу или мне чудится?

— Сандра, не перебивай. И в качестве извинения я приглашаю тебя на танец. Ты согласна?

— Хорошо, — улыбнулась Рита, — согласна.

— Тогда, пойдем. Как-никак, бал!

Ренат взял Риту под руку, и они вышли в зал.

— Ну, а ты что сидишь, джентльмен? — обратилась Сандра к Рику.

— Сейчас, сейчас. — Рик дожевал кусок мяса. — Прошу вас, мадмуазель.

Часы показывали девять с четвертью. Вечер шёл своим чередом. Музыка, шум, веселье. Лишь за одним столом, стоящем несколько обособленно от других, веселье не нашло себе пристанище.

— Но вы же не будете возражать, господин Крейг, против того, что и у себя в парламенте вы заметно сдали позиции и именно за последний год. И это при подавляющем большинстве «Нашего Города». Я уже не говорю про ту поддержку, финансовую и не только, что оказываем вам, в частности, мы.

— Вот-вот, Ким, вы слишком афишировали вашу финансовую поддержку, думая исключительно о своей пользе. Но, вы выбросили из зоны внимания тот факт, что, скажу прямо, думаю, все поймут, будучи не до конца честными с массами, вы тем самым компрометировали нас.

— Мы же вас и компрометировали? Ха-ха. Извините, законы ваши. Вы их так часто пересматриваете и меняете, что нужно содержать огромный штат юристов, чтобы быть в курсе всего. Это, кстати, на руку вам, Шнайдер, разумеется со стороны профессиональной, а не партийной.

— Всем не угодишь. Определенно, нет дела, успех которого был бы более сомнителен, нежели замена старых порядков новыми.

— Насколько я могу судить, сейчас мы говорим не о порядках, а о рабочих моментах, не так ли? И уж, кто не был честным с массами? Я уже вижу итоги грядущих выборов. Как, по-вашему, сколько мест в парламенте вам оставят коммунисты?..

— Жанна, дорогая, я, конечно, понимаю, я в годах и непривлекателен, но поверьте, старая гвардия ещё на что-то способна. Прошу вас, разрешите пригласить вас на танец, пока эти хищники меня не съели тут с потрохами.

— Конечно, господин Крейг, — согласилась Жанна Роллан.

— Жанна, как твой продюсер, советую тебе быть осторожнее, знаем мы эту старую гвардию, — смеясь, предостерег её Давид Кац, продюсер Жанны.

— Смотрите-ка, как наши парламентарии умеют красиво уходить от ответа. Жанна, можно мне быть вашим следующим партнером, надеюсь, моя жена мне позволит, правда, дорогая? — поинтересовался Ким Сан Шик.

Ким Сан Шик был главой автомобилестроительного концерна, с ним была его жена. Кроме продюсера Жанны Роллан, Давида Каца, господина Крейга, члена парламента и его жены, за столом сидели Томас Шнайдер, сын генерального прокурора Фридриха Шнайдера, глава юридической компании «Центр», Ульф Юнсон, главный редактор третьего канала городского телевидения с женой и Сурен Наирян, заместитель главы администрации президента. Наирян, после встречи с Гленом Хайденом, сразу отправился в отель. Прибыв на бал, он встретил там своего знакомого, Юнсона, который и предложил ему присоединиться к ним. Придя на бал, просто понаблюдать, такой удачи Наирян не мог и ожидать. Размышляя о том, как бы что-то разузнать и подобраться к Томасу Шнайдеру, он случайно был зачислен в его знакомые. И хотя, конкретной программы действий, если таковые, вообще, целесообразно будет совершать в этом направлении, не было, Наирян был крайне рад такому развитию событий. Вот уже второй час они сидели за столом и откровенно скучали. Зачем они тут все собрались таким составом, Наирян понять не мог. Хотя, скорее, никакой конкретной цели все эти люди не преследовали, просто проводили вечер. Такой периодический выход в полусвет, и от верха недалеко, и к народу поближе. Действительно, разве не могут они просто прийти, отдохнуть? К тому же с женами. Да и его бы вряд ли пригласил Юнсон, если бы эта встреча несла в себе хоть частицу делового смысла. Хотя, как Наиряну всегда казалось, такие люди в общество просто так не выходят. Вообще, обстановка была натянутая. Попытки затеять политический спор ни к чему не приводили, видимо в этой теме собеседники были друг другу не интересны, к тому же женщины начинали открыто скучать. Как только речь заходила о бизнесе, они уже искренне зевали. Томас Шнайдер не принимал участия не в одной из затеваемых бесед. Всё его внимание было приковано к Жанне Роллан. Он так напористо приударял за ней, что присутствующим становилось иногда даже неудобно за свое присутствие здесь. «Вот кому-кому, а Роллан, — думал Сурен, — в этой компании делать точно было абсолютно нечего. Единственная причина таилась видимо в Шнайдере. И продюсер здесь не просто так. Как Давид Кац договорился со Шнайдером о Жанне? Нелепость. Хотя, какое это имеет значение?» Жанна, заметил Наирян, была не в восторге от притязаний Шнайдера, который уже был близок к тому, чтобы наброситься на неё прямо здесь. «Определенно, — думал он, — у молодого человека с психикой было что-то не в порядке». Уже два раза они танцевали, и приглашение Крейга Томас расценил, как оскорбление и проводил их недобрым взглядом, тут же попытавшись глупо шутить:

— Кстати, господа, давайте делать ставки! Кого Жанна пригласит на белый танец?

— Не вижу смысла. В зале десятки претендентов, — заметил Юнссон и хотел ещё что-то добавить, но остановился.

— Я думаю, было бы не очень красиво приглашать кого-то со стороны, когда здесь столько достойных джентльменов, — вставил продюсер.

— Вы это серьезно? — удивилась жена редактора, — вы плохо знаете свою подопечную, да и… к тому же, Томас, у вас за спиной уже два танца. Не будьте таким собственником.

— Да, — смеясь, добавил редактор, — есть же, в конце концов, ещё и очередь.

Наирян заметил, как у Шнайдера от злости заходили желваки. «Такое ощущение, — думал он, — что над ним нарочно издеваются. Не могут же они не замечать его мук, которые сложно было бы назвать душевными. Как бы им это боком не вышло».

— Ну, ладно, посмотрим, — еле сдерживаясь, но, улыбаясь, выдавил Шнайдер.

— Между прочим, господа, — заметила госпожа Крейг, — у Жанны в воскресение премьера в театре, а вы тут со своими очередями.