– Староват я уже становлюсь для этих игр.

– Пустяки, - говорит Йцукенг, - просто ты перебрал сегодня дозу "Особого игристого", и оттого почти не проявлял активности. А ведь это всегда губительно - отдавать инициативу. Мне удалось навязать тебе свой темп, это уже почти победа.

Тим шевелит пальцами в воздухе, и только что сыгранная партия прокручивается перед ними в ускоренном темпе.

– Ты не простил ему ни одной ошибки, - с уважением говорит стратег, - ни одной... здесь, здесь... и тут... а вот сейчас - твое построение несовершенно. Чрезмерный баланс в сторону атаки - если бы тебе пришлось защищаться...

– Ну?
– прищуривается Йцукенг, - может, партеечку?

Тим смеется и движением ладони гасит доску.

– Сегодня меня больше влечет вино...

Вино влечет всех, и через час храпящего Рольда уносят жена и более-менее твердо стоящий на ногах Э, уходит Олдж, оставив надежду увидеть партию между Тимом и отцом. Йцукенг и стратег лежат в шезлонгах, глядя в небо, и неторопливо разговаривают.

– Давно охотился последний раз?
– спрашивает Тим.

Йцукенг задумывается.

– Года три назад или около того. Бродил почти неделю в перелесках, устал как собака...

– Видел?
– понизив голос, интересуется стратег.

– Следы... следы видел. Даже не стрелял ни разу.

Тим хлопает его по плечу.

– Молодец. Выходит, у тебя все в порядке. Здоровье есть, когда его не замечаешь... скачешь все небось по утрам?

– Не без этого.

Тим кивает и неожиданно говорит:

– А я вот своего зверя видел. Не далее как месяц назад. В лес лезть не хотелось, но он повадился выть по ночам, и с каждым днем все ближе к дому. Жена на меня так смотрела... я взял плазменный винтарь и пошел. Наткнулся почти сразу... Две обоймы разрядил, несколько раз зацепил точно. Еще бы немного, и...
– ладони Тима сжимаются в кулаки.

– Шутишь, друг. Шщзхъ нельзя окончательно убить, это знают все... хоть полегчало?

– Немного.

– Рано ты стал с Шщзхъ в упор пересекаться, - хмуро говорит Йцукенг, - тебе ведь едва-едва сорок. Наследственность плохая...

– А что же, мне дома сидеть, как Вапит?
– взвивается Тим, слушать, как оно грызет дверь, пробует на зуб рамы? Так Шщзхъ же и в дом заберется, такое бывало. Совсем позорный конец. Нет, уж лучше в открытом бою...

Йцукенг морщится.

– Ну хоть ты глупостей не говори... мастер-стратег кислых щей. Не существует таких понятий - "открытый бой", "закрытый бой". Нет трусости. Ты нападаешь, если рассчитываешь на успех, принимаешь бой, когда тебе это выгодно, и уклоняешься от схватки, если не уверен в ее исходе или ситуация очевидно неблагоприятна.

Тим молчит, и тогда Йцукенг продолжает:

– Мой отец ходил каждый год охотится, в мой день рождения. Последние года три он возвращался с ранами на теле и пустым патронташем хотел дожить до появления внука, покачать его на руках... а потом, в мой двадцать седьмой день, ушел в лес без винтовки. Просто обнял меня и Олджа, тот едва ходить начал, и ушел. Не сказал даже ничего, просто помахал рукой и пошел, не оглядываясь. А Шщзхъ не выло... совсем не выло в ту ночь. И правильно делало, я до утра по лесу носился, сжигал каждую разлапистую корягу... ничего не видел от слез.

Несколько минут царит тишина. Потом Йцукенг проводит ладонью по лицу и спрашивает:

– Твой-то как?

Тим улыбается, несколько болезненно.

– Пока молодцом. Какую штуку учудил: сидит по ночам на балконе и оттуда палит в каждую тень. Не сдается дед...

– Хорошо придумано, - усмехается Йцукенг, - вот только невысоко у вас балкон в старой вилле... мы лазили, помнишь?

– Да, - говорит Тим и вновь мрачнеет. Потом так же, как Йцукенг, проводит ладонью по лицу, и резко дергает головой, словно стряхивая что-то с волос, - к черту! Негативное мышление, потеря оптимального взаимодействия. Отставить. Ваш брат оператор себе такого не позволяет, и правильно. Взять хотя бы того же Цыча - железный парень. Кстати, как тебе этот людоедский вождь?

– Сву?
– отзывается Йцукенг, - человек как человек. А оператор очень хороший... очень талантливый...

– Лучше тебя?

– Все настолько серьезно?
– немного помолчав, спрашивает Йцукенг.

– Более чем. Пока у них нет большинства в совете... но их территории расширяются быстрее, чем наши. Есть ряд принципиальных разногласий...

– Именно?

– Они хотят изменить Великую Хартию. Их тактические операторы иногда позволяют себе не исполнять или исполнять ненадлежащим образом приказы уполномоченных стратегов. Мы вынуждены отвечать тем же. Напряжение растет...

– Не хотелось бы, - медленно произносит Йцукенг, - не хотелось бы...

– О чем ты говоришь... все понимают, к чему идет дело, но сделать ничего не в силах. Это как рок, как наваждение... большие проблемы всегда возникают не по той или иной конкретной причине, а как бы из ничего, из десятков мелочей. Как бы - просто момент имеет такую структуру.

– У него есть дети? У Цыча?
– вдруг спрашивает Йцукенг.

– Дочери, две. Пятнадцать и девять лет. А почему тебя это интересует? Никто никогда не слышал о женщине - стратегическом операторе...