По экрану ползут кадры: длинный-длинный, уходящий во тьму конвейер, вдоль которого стоят худые, изможденного вида люди, и что-то собирают с помощью стационарных пультов. Среди них полно женщин и подростков. Комната, где они же спят вповалку друг на друге. Ребенок, закутанный в серую простыню, сам делающий себе укол в покрытую глубокими язвами руку. Космодром... да, космодром, унылое, плохо освещенное ночное поле, с которого с ревом взлетают стреловидные металлические конструкции. Толпа людей за забором, пальцы, вцепившиеся изнутри в проволочную сетку. Багровый отсвет дюз на запрокинутых вверх лицах, рты, открытые в напутственном крике, сжатые кулаки...

– Попытка ограниченного деморализующего воздействия, оператор. Рекомендуется немедленно прервать связь. Активировать...

– Оставь, Кларисса - мягким тоном вполголоса говорит Йцукенг, словно боится обидеть коммутационную программу.

– Это что, по-твоему, игры, сынок?
– сверлит Йцукенга взглядом из-под кустистых седых бровей адмирал, - миллиарды убитых! Миллиарды, чья жизнь превращена в настоящий ад!

– Ваше плачевное положение - следствие ваших же стратегических и тактических просчетов. Вы напали первыми, адмирал. Позвольте напомнить вам это.

– За последние двадцать лет мы потеряли половину колоний. Это самый настоящий, неприкрытый геноцид. Мы ждали такого от Чужих, но... но человек проливает кровь человека!

– Мне ничего не известно про колонии... наступательные операции не моя специальность. И потом, извините, вы, некоторым образом, не люди.

Стаффорд несколько секунд переваривает сказанное, явно оторопев. Потом выдыхает:

– То есть как это? А кто же мы тогда?

– Видите ли, - любезно говорит Йцукенг, - из показанных картинок можно заключить, что речь идет о генетически измененной популяции. Человеку необходимо много света, солнца, чистой воды, воздуха и свободных пространств. В тех условиях, которые вы мне только что продемонстрировали, человек существовать не может.

Если бы адмирал немного менее владел собой, то он открыл бы рот. Глаза у него уже выпучены, и кожа постепенно начинает краснеть. "Кто кого деморализует, еще вопрос" - мимоходом думает Йцукенг и продолжает:

– Наконец, вы обратились в принципе не по адресу. У меня нет полномочий вести какие бы то ни было переговоры. Следует обратиться к дипломат-стратегам. Вам должны быть известны каналы...

– Они не идут на контакт. Уже четвертый год.

– Значит, было сочтено целесообразным прервать с вами дипсвязи.

– Это означает... вы намерены идти до конца.

– Вы догадливы, адмирал. Очень возможно, что дела обстоят именно так.

Вспыхивает еще один экран, и Йцукенг видит на нем лицо, так похожее на его собственное, что перехватывает дыхание.

– Пап!

– Олдж, познакомься, это полный адмирал Пол Стаффорд, мой игровой оппонент в текущий момент времени. Адмирал, это мой сын, Олдж Фывапр.

– Здрасьте, - говорит Олдж.

Стаффорд молча переводит взгляд с Йцукенга на Олджа и обратно. Происходящее плохо укладывается в его голове.

– Пап, занятия кончились. Я хочу Амить пригласить...

– Нет проблем. Тебе больше не требуется спрашивать меня об этом.

– Нет, не домой. Я хочу... в общем, мне нужен флаер.

– Исключено, - качает головой Йцукенг.

– Ну, пап! Мы с Длорпом хотели вчетвером на Белые Озера, а туда никак без флаера.

– Нет.

Олдж наклоняет голову, и глаза его темнеют. Йцукенг подмигивает ему, продолжая свои пассы над голограммой. Рои красных и зеленых точек по-прежнему мерцают, не меняя своей конфигурации.

– Ты помнишь условие, сын.

Пол Стаффорд начинает кашлять, но Фывапры не обращают на него никакого внимания.

– Я помню, отец. Я приду сегодня вечером, - говорит Олдж, и экран гаснет.

Адмирал смотрит на Йцукенга, и ненависть, с трудом сдерживаемая в течении разговора, прорывается наружу.

– У тебя нет сына, поганый вирт, - хрипит он, захлебываясь в новом приступе кашля, - у тебя нет жены, детей, друзей. Это все - сенсорная имитация. Ты висишь в стеклянной колбе, с черепом, утыканным проводами, и за глюки продаешь человеческий род, за глюки лишаешь детей отцов, ровняешь ковровым бомбометанием омеги-пять цветущие планеты! Вам все равно, ведь на ячеисто-глубинные поселения не нужно много места...

Йцукенг терпеливо выслушивает тираду до конца - эту пропагандистскую сказку реалов проходят еще в классах инфантов, контролерам заводов рассказывают ее происхождение, а исторические знания стратегического оператора позволяют объяснить, почему именно таким образом противник пытается воздействовать на сознание.

– Адмирал, если вы не бросите курить, то очень скоро умрете, сообщает Йцукенг с искренним беспокойством, - а это будет весьма печально. Уровень прочих ваших соплеменников ниже всякой критики. Очень скучные игры.