Я сама должна что-то предпринять, чтобы подтолкнуть их друг к другу.

Знакомую фигуру возле своего подъезда я заметила ещё на подходе к дому, когда пересекала проезжую часть в нерегулируемом месте; мне не нравилось, что он, подобно Сергею, появлялся на моём пути, когда ему заблагорассудится. Иногда мне начинает казаться, что моя предсказуемая жизнь сбилась с режима, и я уже ничего в ней не контролирую — как будто она была игрой, но вдруг вышло новое обновление, после которого она стала жёстко глючить, а на джойстике не хватает функциональных кнопок, чтобы это исправить.

Мерзкая смесь из страха и неуверенности, в общем.

Лёша сидит, не шевелясь, опустив голову вниз и вцепившись пальцами в волосы, которые закрыли его лицо окончательно, и весь его вид до того был несчастен, что мне стало не по себе. Я торможу на расстоянии примерно четырёх шагов от него, боясь нарушить личное пространство — мне на его месте это не понравилось бы — и нервно тереблю язычок «собачки» на куртке. Он совершенно не реагирует на моё присутствие, словно меня здесь вообще нет, и я полагаю, что он закопался в свои мысли много глубже, чем казалось на первый взгляд.

— Лёша? — впервые обращаюсь к нему по имени, испытывая странное волнение.

Ноль реакции.

Это слегка обескураживает, и я решаюсь на крайнюю меру, которая уже год отсутствует в моей жизни — тактильный контакт. Сокращаю расстояние и робко дотрагиваюсь пальцами до плеча парня, который от моего слабого прикосновения вздрагивает, словно я могла его напугать, и поднимает на меня непонимающе-удивлённый взгляд.

— Кристина? — его голос слегка хрипловат, будто он молчал несколько часов, поэтому он прокашливается. — В чём дело?

Его полу-испуг придаёт мне некое чувство уверенности — не знаю, почему; быть может, потому, что мозг воспринимает данную ситуацию с точки зрения элемента неожиданности: я не привыкла чувствовать своё превосходство над другими — точнее, уже забыла, каково это.

— Я… Что ты здесь делаешь? — цепляюсь за это чувство уверенности покрепче, что помогает мне поддерживать разговор практически без ощущения дискомфорта. — У тебя всё в порядке?

Парень как-то нервно оглядывается, будто его застукали за чем-то неприличным, и потирает лицо ладонью, а после убирает со лба непослушные пряди, в которые мне почему-то хочется запустить пальцы и убедиться, действительно ли они такие мягкие, какими кажутся.

Прячу руки в карманы куртки и на всякий случай сжимаю пальцы в кулаки — мало ли, что взбредёт моему странно мыслящему органу.

— Да, всё в порядке, — совсем неубедительно отвечает он. — Просто задумался.

Я совершенно не согласна с его утверждением, но не в моих привычках лезть в чужие души без их на то желания, так что не вижу причин задерживаться рядом с ним дольше. И в тот самый момент, когда я делаю первый шаг, Лёша как-то резко дёргается и тянется в мою сторону, чтобы взять меня за руку, но его собственная рука замирает на полпути, сжимается в кулак — совсем как моя в кармане — и возвращается на исходную позицию.

— Прости, — с виноватой улыбкой извиняется он и снова ерошит совершенно нереальную чёлку.

И зачем ему такая длинная?

Неопределённо пожимаю плечами.

— Тебе не за что извиняться, — искренне отвечаю. По-хорошему, это мне бы начать извиняться перед всеми за свою дикую реакцию на физический контакт, но так уж теперь устроена моя жизнь. — Ты что-то хотел сказать?

Парень качает головой, и на его лице появляется нечто похожее на «Я сам знаю, что я дурак, можешь не говорить мне об этом». Сжимаю губы, киваю и скрываюсь в полутёмном нутре подъезда, спиной ощущая прожигающий взгляд — такое я последний раз чувствовала в детстве, когда приезжала зимой к бабушке в деревню и в холодные вечера прижималась спиной к русской печке.

На моё счастье родителей дома не оказывается, поэтому я могу выдохнуть и не слушать в очередной раз уже раздражающий вопрос «Как дела?». Снимаю верхнюю одежду и топаю на кухню, чтобы немного перекусить и выбрать какой-нибудь фильм, но уговоры внутреннего «Я» не работают. С обречённым вздохом вытаскиваю из кармана телефон и устанавливаю ВК, потому что — кто бы мог подумать? — общение со Странником только по вечерам через ноутбук меня уже не устраивают. Это как если бы в твою жизнь вернулся пропавший в детстве старший брат, только чувства у меня к нему совсем не сестринские. Ну, то есть, я не влюбилась, и всё это по-прежнему вызывает у меня противоречивые эмоции, но общение с ним стало для меня, как лекарство для больного гриппом — вроде и можно обойтись без него, но с ним всё-таки лучше и легче.

Процесс установки оказывается раздражающе долгим, потому что интернет не тянет совершенно, ну а после я захожу в приложение и не особо удивляюсь, увидев сообщение от моего странного собеседника.

«У тебя было когда-нибудь такое чувство, что ты поступаешь неправильно, хотя все убеждают тебя в обратном?»

Невесело усмехаюсь, потому что понимаю, что он имеет в виду.

«Моя мама говорит, что это чувство возникает тогда, когда мы ближе всего оказываемся к цели — на самой финишной прямой внутри вдруг начинает зреть сомнение в том, что ты поступаешь как надо, и появляется желание бросить всё и повернуть обратно. Если у тебя точно так же — значит, почти получилось достигнуть того, к чему ты стремился».