В квартире я скидываю куртку, пока Лёша раздевается, и мысленно прикидываю, если в доме что-то, чего он не должен видеть, и это надо убрать, но в голову приходит только невымытая посуда, стоящая в раковине, до которой у мамы, видимо, так и не дошли руки; мне становится немного неудобно за лёгкий бардак, хотя назвать бардаком криво лежащие журналы на столике в гостиной и разношёрстные стулья на кухне язык не поворачивается. Но почему-то именно сейчас мне кажется, что в квартире был тайфун, который буквально перевернул всё вверх дном, а хотелось, чтобы всё было идеально; и дело не в том, что мне было важно пустить пыль в глаза — просто какими-то задворками сознания я чувствовала, что мы из разных социальных слоёв, и я до уровня Лёши слегка не дотягиваю.

Процентов на восемьдесят.

— На самом деле, рука выглядит так, будто собирается функционировать ещё лет пятьдесят, — весело фыркает Лис и нагло топает на кухню. — Но я бы не отказался от кофе.

Мой рот удивлённо распахивается: такое ощущение, что это я сейчас была в гостях у парня, а не наоборот. Провожаю глазами его сильную спину, от вида которой на душе становится как-то тепло и тихо — так бывает, когда чувствуешь себя в безопасности — и это действует на меня, как на буйного — седативное средство. Хочется позволить себе расслабиться окончательно и потерять бдительность, но я уже поступила так однажды и теперь разгребаю последствия.

Не хочу снова проходить через подобное.

И всё же выдохнуть себе позволяю и иду следом за Лисом, который уже успел вальяжно развалиться на стуле и напихать в рот маминых оладьев.

— Передай повару мою похвалу, — бубнит он и пытается улыбнуться с набитым ртом, а я не могу сдержаться и хохочу на весь дом, потому что сейчас передо мной сидел не парень, несколько минут назад уложивший на лопатки Сталевского, а обжора-хомяк.

— Тебя вообще дома кормят? — улыбаюсь, наливая в чайник воду.

— Существует легенда, что в гостях еда всегда вкуснее, — отмахивается Лёша. — И кстати, чтоб ты знала — нормальному мужику надо много есть, иначе он не сможет никого защитить.

— Можно подумать, — фыркаю в ответ. — Будто ты целыми днями только и делаешь, что спасаешь кого-нибудь…

Лис притворно хмуриться и потирает подбородок.

— У меня есть четверо лучших друзей — те ещё придурки и искатели приключений на задницу — так что да, их постоянно приходится вытаскивать из передряг.

За моей спиной щёлкает чайник, и я завариваю две чашки ароматного ирландского кофе; Лис тут же приступает к делу, и примерно минут десять, пока его рот был занят поглощением пищи, я наслаждалась тишиной и вспоминала, как Сергей падает на землю, когда кулак Лёши впечатывается в его лицо. Конечно, это было не из-за меня, но всё же до чего приятно было наблюдать, как карма потихоньку делает своё дело.

— Кстати, — оживляется Лис, когда большая часть оладьев пала смертью храбрых. — Кто этот урод, которому я вмазал? Рожа у него до больного знакомая… Хотя борода ему не идёт — он с ней на козла похож.

Снова смеюсь.

— Он и без неё козёл. — Вспоминаю, почему, и весёлое настроение уходит, как дым сквозь пальцы. — Не хочу говорить об этом…

Опускаю по привычке глаза на пальцы, которые тянутся к краям кофты, но упрямо сцепляю их в замок на коленях — пора избавляться от этой дурацкой привычки.

— Он тебя обидел? — слышу натянутый голос.

Мама всегда учила меня смотреть на собеседника, когда к тебе обращаются, поэтому я поднимаю голову и застываю от того, насколько подозрительным выглядело сейчас лицо Лёши. Мне кажется, я бы с лёгкостью смогла обмануть детектор лжи, а вот Лиса — ни за что; и не потому, что не хочу, а потому что его проницательные глаза будто видят меня насквозь. Но мне и не нужно ничего говорить — уже по тому, как побледнело моё лицо, можно было догадаться, что ответ положительный. Я буквально вижу, как у Лиса в голове защёлкали тумблеры вычислительной машинки — знать бы ещё, что она там вычисляла… — и с каждой секундой его лицо всё больше походило на небо, которое вот-вот готовилось «родить» смерч.

Ничего хорошего, в общем.

Из его рта со свистом вырывается воздух сквозь стиснутые зубы, и получается противный пугающий звук, похожий на скрип ногтей по стеклу, а руки парня сжимаются в кулаки.

— Сука! — Лис со злостью опускает кулак на поверхность стола, отчего я вздрагиваю, а посуда протестующе звенит. — Говорю же, рожа знакомая! Пусть урод молиться, чтобы больше не попасться мне на пути, и обходит твой двор десятой дорогой, иначе определить его личность не смогут даже по зубам!

— Нуу… Это потенциально проблематично, если учесть, что это и его двор тоже. — Я напугана, но это не может сдержать моё неуёмное любопытство. — Он обидел кого-то из твоих знакомых?

Жутко подумать, что у Лиса есть кто-то в кругу общения, с кем Сергей сделал то же самое, что и со мной; если это действительно так, то моё бездействие ничем не лучше, чем его преступление.

Если не хуже.

Лёша как-то странно смотрит на меня — может, я своим вопросом влезла на запрещённую территорию? — и несколько раз выдыхает, чтобы вернуть себе контроль над эмоциями.