Пока не явились чароборцы. Фанатики, утверждающие, что любое волшебство – от демонов, и должно быть уничтожено. Удивительно, как быстро они расплодились. Школу сожгли, а ее учеников перебили. Всерьез чему-то научиться успели слишком немногие.

Звирокаха тоже убили. Вэтечек, которому было уже двадцать лет, сам спасся только по случайности – его приняли за безобидного дурачка и не тронули. Его другая половина тогда спряталась глубоко-глубоко и боялась выйти. Вэтечек сидел в уголке, плакал, размазывал слезы – и чароборцы не стали его обижать. Спросили только, кто он, а Вэтечек ответил, что не знает, что он всегда тут был. И метелку показал, которой мел осенние листья, чтобы помогать папе.

Вэтечек очень старался помогать. Когда папа объяснял другим детям, как правильно делать волшебство, Вэтечек всегда внимательно слушал. Чакры у него поломанные, он знал, но все равно слушал. Почти ничего не понимал, но запоминал каждое слово.

И когда папа откуда-то принес старую бумажку и велел беречь ее, как зеницу ока, Вэтечек берег. Не понимал, что это, но делал все, как говорил папа и другой Вэтечек, который сидит глубоко внутри. Он обычно молчал, но иногда велел что-то делать – и Вэтечек слушался, потому что другой Вэтечек никогда не ошибается. И зла он Вэтечеку не желает, потому что он тоже Вэтечек, только другой.

На самом деле раздвоенное сознание в чем-то оказалось для Вэтечека благом. Его внутренняя часть это понимала, и потому не стремилась занять главенствующее положение.

В этом новом мире оказалось много таких, юродивых с поврежденными чакрами, которые в день Апофеоза еще не успели стать волшебниками, но уже перестали быть просто неумелыми детьми. Учащиеся первых-вторых классов школ Искусства. Миллионы повсюду, с разной степенью повреждения рассудка. Сейчас, спустя четверть века, их осталось гораздо меньше, но некоторые все еще бродят по дорогам, лопочут всякое, пытаются колдовать.

Их не трогают даже чароборцы – не принято. Они их, наоборот, показывают всем, демонстрируют. Вот, мол, до чего довело людей волшебство. Вот что оно сделало со всеми нами. С нашими детьми.

После смерти отца Вэтечек почти целый год ходил с чароборцами и послушно гугукал, пускал слюни. Его жалели.

Потом он как-то утром отстал и потерялся. Сам уже не помнил, как это случилось. Вещей у него почти не было – только рваная одежда, кусок хлеба и истрепанный лист бумаги.

Титульный лист Криабала.

Только после смерти отца Вэтечек узнал, что он – прямой потомок Бриара Всемогущего. Когда начали сниться сны о Криабалах. Уже потом он сумел разыскать кое-кого из дальней родни, из отцовских знакомых, и догадался, что отец – бастард кого-то из Династии. Либо самого Колдующего Императора, либо одного из его родственников.

Но об этом никто не знал. Возможно, даже сам отец не знал, пока не умер последний Колдующий Император. Вэтечек родился уже после его смерти, но слышал, что его убили совсем молодым, а после этого советники передрались за власть и начались Волшебные войны. Считается, что их было две, хотя папа всегда говорил, что это была одна огромная война, просто с пятилетней паузой посередке.

Вэтечек немножко помнил ту паузу. Это было лучшее время в его жизни. Первую войну он не помнил, он тогда был еще совсем маленьким, а Вторую помнил, но помнить не хотел.

Зато начальную школу Вэтечек иногда вспоминал и горевал. Когда ему уже было больше пяти, но еще меньше десяти. Когда волшебники ненадолго перестали воевать.

Вэтечеку очень хотелось вернуться в то время.

Но вернуться в прошедшее время не поможет никакое волшебство. Такого даже Бриар Всемогущий не мог. А Вэтечек – не Бриар. Он колдовать вообще не умеет. У него чакры поломаны.

Зато он видит сны про Криабалы. И у него есть титульный лист, который указывает к ним путь. А еще он нашел действующий проекристалл – и это очень хороший проекристалл. Вэтечек умел ими пользоваться, папа его научил.

Вэтечек встал и осмотрелся. Солнце тоже уже встало. Тоже осматривается, наверное, глядит, как там внизу дела у всех.

Хорошо ему, солнцу. Оно высоко, его никто не достанет.

Надо снова идти. Другой Вэтечек велит шагать, даже если сильно устал. Вэтечек старался слушаться другого Вэтечека, потому что без него давно бы уже пропал. Он всегда знает, что делать, что говорить, куда идти.

Сейчас он велел прийти сюда. Вэтечек спустился по склону и вошел в воду. Та была теплой и мутной, ноги задевали крохотные рыбки. Зайдя по грудь, Вэтечек поднял повыше титульный лист, повертел его и шагнул дальше.

Земля ушла из-под ног. Вэтечек на секунду испугался, но потом стал плыть, загребая левой рукой. Он хорошо плавал. Они с сестрой росли в провинции Липарадон, на берегу Медного моря.

Там было очень красиво.

Проплыв так минут десять, он снова посмотрел на титульный лист – и нырнул. Дыхание пришлось задержать надолго – тут уже глубоко, хотя до дна донырнуть можно. Раскрыв глаза пошире, Вэтечек ткнулся в илистый песок и принялся шарить, копать.