Шрифт:
– Дайте нам одну минуту, госпожа Акк-Ва, - попросил Оопсан.
Финансовый советник щелкнула костлявыми пальцами – и Апофеоз накрыло матовой сферой. Абсолютный экран.
– Одна минута, - проскрипела старуха. – Потом они ее проломят.
– Нам больше не нужно, - положил руку на верхушку конуса Оопсан.
К ней присоединились еще шесть. Члены Конклава обратились к своим античакрам, исторгли из них ману. Лишь у Оопсана имелась постоянно действующая, но остальные советники тоже умели временно обращать одну руку в источник антимагии.
– На малую мощность, хе-хе?.. – проскрипел Ильтокелли.
– На полную, - отрезал Оопсан, с неодобрением глядя на беснующуюся вокруг орду. – Иные средства исчерпаны. Ампутируем пораженные органы.
– Мы совершаем ошибку, - вздохнул Оксатти. – Нас проклянут.
– Мы уже прокляты, - усмехнулась Лунарда.
– Хе-хе-хе-хе-е-е-е!.. – залился смехом Ильтокелли.
– Я не хочу в этом участвовать, - попытался отдернуть руку Оксатти.
– Назад дороги нет, - повернулся к нему Оопсан. – Это общее решение, мэтр Оксатти.
– Я голосовал против...
– Моя сфера сейчас лопнет! – раздраженно напомнила Акк-Ва. – Остались секунды!
– Активируем, - распорядился Оопсан.
И в каменный конус хлынуло ненавистное всякому волшебнику излучение. Корониевый стержень загудел... раскалился... и Апофеоз издал беззвучный вой. Сфера Акк-Ва с шипением растворилась, бесчисленные волшебники разом швырнули заклинания... но было уже поздно!
Слишком поздно.
Для всех.
С ужасом Оопсан осознал, что Апофеоз бьет не точечно. Излучение распространяется бесконтрольно и безгранично. Во все стороны. Через несколько секунд оно окутает всю планету – и, возможно, хлынет еще дальше.
Его самого уже охватил этот внутренний огонь.
– ...Кто... ошибся?.. – прохрипел Даскомедаль, теряя равновесие.
Члены Конклава растерянно переглянулись. Кто бы из них ни допустил ошибку – они уже не успевали это выяснить. Вокруг падали волшебники. Их ауры пунцовели и вибрировали, чакры страшно распухали и лопались, безвозвратно разрушая астральные тела.
Из глаз и ртов струился синий свет.
Семеро советников сползали по каменному конусу. Их трясло агонией. Оопсан напряг пальцы, обратил всего себя к античакре, и выдавил:
– ...Руки!.. дайте!..
Даскомедаль схватил его за правую руку, Акк-Ва – за левую. С других сторон за них уцепились Ильтокелли и Оксатти, за Ильтокелли схватилась Лунарда, и уже вместе с Оксатти они сжали толстые пальцы Мородо.
– Зорек топара... ара доке... – просипел Оопсан на последних каплях жизни. – Арумар тараха... исида... оке... Норедано зуафара... иститора ом да... Даруке...
А потом члены Конклава упали замертво. Как и еще сорок тысяч волшебников здесь – и почти три миллиарда в остальных частях Парифата.
– Мы – Конклав... – еще успел прохрипеть Оопсан.
И вокруг Апофеоза воцарилась тишина.
Глава 43
– Это и есть Апофеоз? – осведомилась Джиданна. – Всего-то? Я разочарована.
Танзен раскрыл рот, чтобы ответить – но не успел. Кости, которые у самого Апофеоза лежали уже стеной, вдруг... зашевелились. Тысячи их поднялись в воздух, складываясь в причудливую, кошмарного вида фигуру. У черепов засветились пустые глазницы, несколько челюстей раскрылось, и из них вырвался ледяной глас:
– Вы Увидели Апофеоз. Вы Не Уйдете Живыми.
Искателей Криабала словно обдало мертвенным хладом. Даже Мерзопак смотрел на это изумленно и с опаской – что уж говорить об остальных. Костяной столб со страшной скоростью закружился и приобрел человеческие черты... очень условно человеческие.
Семь сросшихся скелетов. Они торчали из одного стержня, одного скрученного из тысяч костей хребта. В точке «поясницы» они разветвлялись, расходились семью грудными клетками.
Семь смотрящих в разные стороны черепов. Четырнадцать костяных рук.
Четырнадцать пустых глазниц горели синим.
– Кто он? – спросил Мектиг, поднимая секиру.
– Не знаю... – медленно ответила Джиданна. – И насколько он сложный – я тоже не знаю...
– Мы – Конклав, - раздалось из семи черепов сразу. – Мы – Величайшие Волшебники Этого Мира. Мы – Стражи Апофеоза.
Странно они говорили. Чеканили слова так, словно отдельно выделяя каждое. И все в унисон, синхронно.
Но подумать об этом никто не успел. Семь частей Конклава принялись вращаться – и воздух наполнился криками. Фырдуз и Плацента захрипели, держась за горла. Джиданну и Мектига поразили желтые лучи, и они упали кулями.