Шрифт:
Оно убирало магические экраны. Стены, купола, сферы. Любых свойств и мощности. Настоящее ультимативное заклинание – практически без ограничений.
– Локос цорак тика астартада, - начал читать Фырдуз, сверившись с комментариями. – Зиката ордака зукта. Иневорк. Армеда хили, тарака тика зуката. Иневорк. Араба закаба такта. Истара дикта!
С последним словом стало как будто легче дышать. Мектиг моргнул, удивленно посмотрел на Дрекозиуса, поднял секиру и вернулся к Имрате. Титанида тоже облегченно втянула воздух – слабее, чем на остальных, но поле действовало и на нее.
А Массено сообщил, что снова видит, как прежде.
Верхушка у холма оказалась почти плоская, весьма протяженная. Пожалуй, целая вспашка в диаметре. Когда-то здесь то ли отгремела страшная битва, то ли был массовый могильник на открытом воздухе – столько повсюду валялось скелетов. Костями были усеяны и подступы к вершине, но тут они громоздились в несколько слоев.
А в самом центре вздымался усеченный конус в сотню локтей высотой – и все сразу же догадались, что это такое. Телега-вехот медленно подъехала ближе, по бокам шли искатели Криабала – и все смотрели на величайшее оружие древней империи.
– Это и есть Апофеоз? – осведомилась Джиданна. – Всего-то? Я разочарована.
Танзен раскрыл рот, чтобы ответить – но не успел. Кости, которые у самого Апофеоза лежали уже стеной, вдруг... зашевелились. Тысячи их поднялись в воздух, складываясь в причудливую, кошмарного вида фигуру. У черепов засветились пустые глазницы, несколько челюстей раскрылось, и из них вырвался ледяной глас:
– Вы Увидели Апофеоз. Вы Не Уйдете Живыми.
Глава 42
2953 год до Н.Э.
В штабном шатре царило тяжелое молчание. Члены Конклава избегали смотреть друг на друга. Даже Мородо – удивительное дело! – уже почти полчаса ничего не ел.
– Мы приняли окончательное решение? – несчастным голосом спросил Оксатти.
– Да, - бесстрастно ответил Оопсан. – Мы повторно запустим Апофеоз.
Ильтокелли мелко захихикал и потер морщинистые ладошки. Даскомедаль тяжело вздохнул. Лунарда молча встала и вышла из шатра.
Занималась заря. День обещает быть ясным, солнечным. Вокруг щебечут птицы, распускаются цветы, наливаются соком манго... очередной чудесный день на чудесном острове. Настоящий рай, лучший курорт империи.
Ни за что не скажешь, что в каких-то пятистах вспашках к востоку лежит разрушенный, источающий скверные миазмы Бриароген.
Парифатская империя просуществовала больше тысячи лет. И за десять с половиной веков своей истории она видела лишь четыре большие, полноценные войны. Движение Крушителей в самые первые годы, Третье и Четвертое Вторжения из Паргорона в эпоху Абраксола и война с титанами в эпоху Громорокатрана. После возмездия Аэтернуса в триста двадцатом году империя не знала катастроф и потрясений.
А с тех пор минуло семь с половиной веков. Семь с половиной веков мира и спокойствия.
Но теперь Парифатская империя схлестнулась сама с собой.
Снова гражданская война. Куда более страшная, чем тысячу лет назад. Уже не просто восстания фанатиков-сепаратистов, что желали разломать порталы и жить отдельно. Двенадцать лет назад Мартобраций объявил о независимости своей провинции – и после этого все покатилось кувырком.
Его восстание подавили сразу же. Быстро и решительно. Даскомедаль взял под арест большую часть зачинщиков, но сам Мартобраций живым не дался. Один из величайших волшебников империи, он схлестнулся с военным советником в поединке – и с тех пор лицо Даскомедаля пересечено шрамом. Убийственное проклятие въелось ему в кожу, распахало щеку и переносицу. Осталось вечным, незаживающим клеймом.
Но победил все же Даскомедаль. Он проткнул Мартобрация душепронзателем. И Конклав очень надеялся, что остальные провинции после этого угомонятся, утихомирятся... однако вышло в точности наоборот.
Гибель Мартобрация сломала плотину. Уже на следующий день независимость провозгласили еще три провинции. На следующий – одиннадцать. А потом пошло десятками. К концу луны четыреста провинций называли себя самостоятельными королевствами – а конгрессмены препирались друг с другом и с Конклавом.
Так началась Первая Волшебная война.
Орден Медных Магов раскололся надвое. Разделители, понимавшие, что поодиночке с ними расправятся так же, как с Мартобрацием, удивительно быстро скооперировались и создали союз независимых держав. Из их рядов выделились лидеры, полководцы, самые великие волшебники – и они организовали штаб в Домурбисе, нерушимом городе-крепости. Творение Громорокатрана предназначалось именно для чего-то подобного – но древний император, конечно, не думал, что использовать его станут враги империи.